Метро. Собака. Другая форма разума («Последний Рим»)

Метро. Собака. Другая форма разума («Последний Рим»)

Метро. Собака. Другая форма разума («Последний Рим»)
Собака вошла в вагон. Двери закрылись. Мы поехали дальше. Как будто ничего странного в этом нет, но странное было, поэтому-то все и обратили на нее внимание. Это была большая белая собака, очень большая, с огромной головой, чистая, упитанная, с хорошим ошейником. Желтым. Не похоже было, что она бродячая, и все стали оборачиваться, поглядывать друг на друга, пытаясь угадать хозяина.

Хотя не скажу, что кто-то испытывал беспокойство, скорее любопытство, вот и посматривали то на попутчиков, то на собаку. Но хозяина ни в ком не определили. Собака же вела себя спокойно, как ни в чем ни бывало. Вошла, села в углу, возле блестящих поручней, только что лапой за поручень не взялась, и всем своим уверенным видом говорила, мол, все нормально, так и надо. Через какое-то время она нас в этом убедила: дорогу знает, никого не трогает, глаза умные и грустные, куда-то едет, видимо, знает куда — значит, так и надо. И она не то, чтоб исчезла, но как-то затерлась в толпе.

А тут вдруг опять возникла. Я не уверен, но станций шесть мы проехали, точно. Переход на другую ветку. Собака спокойно выходит со всеми и на переход. Но ее же должен кто-то научить этому, или я ошибаюсь? Или мы их недооцениваем? Или они сами способны додуматься до некоторых вещей? В принципе, не такое уж большое достижение, запомнить с десяток станций, пару переходов. Я же говорю, у нее была огромная голова, наверняка, там мозгов и не на десять станций хватит.

Подошел поезд. Собака вошла. Причем вошла так, ну уже просто нагло. Толкнула меня плечом. Я возмутился. Это что же происходит, кто тут царь звере… ну, в смысле, венец эволюции? Кто, в конце концов, метро это построил, чтоб толкаться? Хотя тоже не я. То есть не я сам, лично, но, во всяком случае, представитель моего вида, Человека Разумного, а не какие-нибудь собаки. Чтоб метро построить, надо для начала электричество изобрести. И экскаватор изобрести тоже надо, бульдозер. Лапами метро не вырыть. Хотя лично я ничего такого не изобрел. Просто еду с работы домой. В отдаленный спальный район. По всему получалось, что собака так же спокойно может ехать к себе домой, в тот же самый отдаленный спальный район.

Она еще и вышла на моей станции.

На улице я остановился, посмотрел, не ждет ли ее хозяин.

Допустим, он раньше приехал, а она уже следом, по его следам, задержалась где-нибудь в гостях, отстала, потерялась, а теперь нашлась. Но никто собаку эту не встречал. Она деловито обошла пару столбиков, пометила. (Да, надо сказать, что это был кобель, ссал он, задрав ногу, а то я все «собака», «собака». Да, впрочем, это и не важно.) Короче, пошел я свой дорогой, а собака — своей.

Так и осталось загадкой — как и почему, откуда и куда ездит эта собака в метро, причем не просто ездит, а с таким видом, как будто так и надо.

А может это как Белый Бим Черное Ухо.

Например, дедушка в больнице лежит, а собака к нему бегает, навещает. Прибежит, под окном сидит целый день, а потом обратно, дом сторожить. То есть не прибегает — по Москве не набегаешься, а приезжает на метро — что же она дура бегать, тут и через дорогу просто так не перейдешь.

Нет, с дедушкой, пожалуй, перебор.

А вот еще. Я когда-то видел научно-популярный фильм. Про пшеницу. Там такая идея была, что все мы слишком возомнили о себе. Что вся земная цивилизация, если смотреть на это дело глазами пшеницы, есть цивилизация пшеницы. Ну, необязательно пшеницы, вообще, злаковых. Жили-были себе злаковые в далекой-далекой древности. Не очень хорошо жили — то дождь, то засуха. А главное что? Главное — завоевать мир. Ну и как его завоевать в таких неблагоприятных условиях. А тут человек рядом, откуда ни возьмись. В грязи ковыряется, ищет чего-то. Злаковые, значит, ему на глаза и попались. Сначала на глаза, а потом в котелок. Прошли тысячи и тысячи лет. Что в результате? Человек ради этих злаковых вырубил все леса, перепахал все, что только смог, засадил всю землю этими злаковыми. Вот так они и завоевали мир. А человек — раб у них. Прислуга. А что он там о себе думает, никого, собственно, и не волнует.

Хотя так рассуждать… Метро же не для этой собаки строили. А то еще можно договориться до того, что человек города построил специально, чтоб вокруг них помойки образовались для ворон. А вы видели, сколько ворон в городах?

Собака эта все-таки бродячая. Мне так кажется.

Просто есть город. Есть дома. Есть метро. В этом надо как-то жить. Этим можно пользоваться. И не важно кто что построил. Можно спуститься в метро, войти в вагон и поехать. Ничего сложного.

Я в центре много собак видел. Они обычно лежат на входе в метро, на решетках. Греются и жалобно посматривают на прохожих. В спальных районах такого не увидишь. Эти собаки, наверняка, по утрам из спальных районов в центр съезжаются, на бабушек охотиться. Только в центре сохранились еще такие бабушки, которые вот если курицу едят, то обязательно косточки в пакетик целлофановый складывают, а потом тащат в метро собак кормить. На работе сотрудница одна рассказывала, что как-то идет, смотрит, собаки лежат. Холодные-голодные. Она купила в магазине две сосиски, вернулась собачек покормить. Понюхали они сосиски так нехотя. Стыдно, мол, тетенька дрянь такую обездоленным предлагать. А сами — такие мордовороты. И главное все в ошейниках. Где они их берут? Так и ушла она, опозоренная. Они еще скоро свистеть научатся. В спину. На метро они ездить уже умеют.

Но вот где они ошейники берут?

Потому что ошейник — это важно. Ошейник — это фора в пару минут перед любым ментом. Тот посмотрит, ага, собака вроде приличная, в ошейнике. И пока будет по сторонам смотреть — где же хозяин, самое время слинять потихонечку. Хотя с ментами непонятно. Они же торговок возле метро не трогают. Бомжей разных. Может, собаки им тоже дань платят? Костями куриными. Но даже если собака где-то ошейник найдет. Как она его наденет? Или они и этому уже научились?

Утро. Спальный район.

— Дорогая, я на работу. Как ты думаешь, какой мне надеть ошейник? Вот этот, желтый? Или этот? Сегодня ответственный день.

Отметить: Метро. Собака. Другая форма разума («Последний Рим»)

Материалы по теме:

Родина Родина — понятие не географическое…Васко Де Гама Я знаю, чаво нам всем не хватает. Любви. Не к ближнему, нет, нет. К Родине. Вот так с большой буквы, Р-О-Д-И-Н-А. И все потому, что ее нет. Нету заразы и все тут. А ведь была когда-то.
Наше радио Дома у меня вечно из телевизора тихонечко ворчит «НТВ». А в машине — «Наше Радио», замиряя, таким образом, в моей голове конфликт Гусинского с Березовским.
Номинация Сегодня у меня, вроде как, радостный день. Должен был быть… Таким, по крайней мере, обещался. Сегодня в ЦДЛ была собирушка по поводу выхода 11-го номера альманаха «Апрель». Приставкин, Искандер, Рейн, Липскеров, Вероника Долина… — А тебе-то что? — спросите вы.
Комментировать: Метро. Собака. Другая форма разума («Последний Рим»)