Мы — иностранцы. Невыдуманные истории

Мы — иностранцы. Невыдуманные истории

Мы — иностранцы. Невыдуманные истории
У Т. Вулфа, одного из самых любимых писателей моей юности, был такой рассказ — «Только мертвые знают Бруклин…» Тогда я мало что знал о Бруклине, никогда там не бывал.

Но каждый раз, когда бывал в районе ВДНХ — но не в районе выставки, а куда-то далеко на автобусе, к немецким постройкам из красного кирпича и странным улицам, запутанным в узлы, как шнурки на ботинках… Тогда я понимал, что только мертвые знают этот район — и то, относительно: это ж вам убитая Москва, а не потерянный Бруклин…

* * *
Позвонил мне Панфилыч…

— Алексис, маму Виноградова избили..
— Так… — сказал я… — Так… Она жива?
— Ну, если я говорю, что избили — значит, жива… Иначе бы я сказал, что убили…
— Ясно… А что Виноградов?
— Ты забыл, что ли? Он же в поле…

Полем назывались летние командировки в геодезические или геологические экспедиции. Наш друг Леша был большим любителем такого времяпрепровождения: ему нравилось скакать по тайге, а потом часами стоять с нивелиром, или как там они эту штуку на треноге называли, и отмахиваться от туч злобных комаров…

— А… Да… Значит, его не побили… И это уже хорошо…
— Да чего хорошего? Он, уезжая, просил меня приглядывать за его матерью.
— Ну? А чего ты тогда не приглядывал?
— Алексис! — заорал Панфилыч. — Хватит дурака валять. Едем разбираться?
— Ну… — сказал я без энтузиазма. — А куда деваться? Конечно, едем. Встреча у метро «ВДНХ»…

* * *
Тряска в автобусе была такой, как в детстве, когда кто-то из взрослых брал тебя на колени, тряс и раскачивал во все стороны и начинал орать: «По кочкам, по кочкам, по ровненькой дорожке. Бух — и в ямку провалились»…

* * *
Мелкие подробности того дня всплывают в памяти лишь теперь, много лет спустя, а тогда мы ехали с Панфилычем в автобусе и разрабатывали план: что делать, чтобы наказать обидчика мамы Виноградова…

Добрались до дома, в котором жил Алеша с его мамой — сорокалетней женщиной высокого роста и итальянского темперамента… Хотя, вообще, она была гречанка…

Я ее до этого никогда не видел, тогда как Паныфилыч видел ее постоянно с самого детства — раньше и он, и Алеша жили в одном доме высшего офицерства, который находился аккурат рядом с Театром Советской Армии… А потом их всех куда-то расселили, уж и не знаю, по какой причине…

* * *
Итак. Приехали мы, познакомились с мамой… У нее был синяк под глазом и порванная блузка… И по всему было видно, что она в целях самоуспокоения выпила слегка больше положенного… Она рассказала, что побил ее король местной шпаны Рифат… За что, почему — в эти детали она не углублялась… Ну, собственно и все — теперь надо было действовать… То есть — искать Рифата.

* * *
Иногда — и даже часто — действия носят весьма необдуманный характер. Ну, скажем — зачем нам нужен был этот Рифат? Для кровной мести? Было ясно, что если что кровное от встречи будет, то только наши сильно обезображенные тела…

Но — мы не думали об этом, потому что надо было что-то делать, действовать, не сидеть на месте… Мы вышли на улицу и пошли в сторону местного продмага, адрес которого нам услужливо сообщил местный алкаш за одну «беломорину»… И даже направление указал…

Шли мы по улице с Панфилычем, а вокруг начинала сгущаться тишина… Иногда мы спрашивали у случайных прохожих, где можно найти Рифата — они робко указывали в непонятную сторону и, вобрав головы в плечи, стремительно разбегались…

* * *
Магазин был тоже в особнячке, построенном немцами — просто он был чуть покрупнее, чем остальные. Но все того же красного угрюмого цвета, напоминающего казематы…

Рядом с магазином находились пивной и табачный ларьки… Ясно, что вокруг обоих ларьков толпился народ… В основном, конечно, у пивного…

Но как собирается народ? Сначала — у ларька, потом распределяется на компании и растекается вокруг, залегая под чахлые деревья, сидя на пустых ящиках или стоя и громко ругаясь и выразительно жестикулируя…

В таких вот районах — как в деревнях: все всех знают, так что при нашем приближении народ начал присматриваться — не очень уж открыто. Но достаточно для того, чтобы понять: нас пасут…

Мы подошли к пивной палатке, постояли минут пять, и купили по кружке пива. Тут же, отхлебнув по глотку, осведомились — как мы можем поговорить с Рифатом. Вот тут народ поднялся с насиженных и належенных мест и стал плотным кольцом окружать палатку…

И разговоры прекратились, и жаркие споры — ну, не полная тишина, а жужжание мух и что-то похожее на зубовный срежет…

* * *
Тогда еще такого понятия, как «качки» не было, да и спортивных костюмов «Адидас» — тоже… Что было? Точнее, кто был? Ребята в трениках с пузырями на коленях и в нечистых белых майках, из-под которых показывались изощренные татуировки…

Таких там было большинство, будто они все были из одного инкубатора…

— А зачем вам нужен Рифат? — спросил один из них, усиленно то напрягая, то расслабляя бицепсы…

— Поговорить, — ответил я.

— О чем?

А круг сжимался уже, надо было быстро соображать, но чинно и по делу отвечать: суеты такие дела не любят…

— Да мы друзья Виноградова.

Судя по недоуменным лицам, я понял, что Алешу тут никто не знал и не знает…

— Короче, Рифат его мать избил…

Народ начал переглядываться… Что-то говорили они друг другу — у меня от собственной смелости кружилась голова, и я всеми силами удерживал себя от того, чтобы не грохнуться в обморок…

— Ну, пошли… — угрожающе сказал один здоровяк. — Мы вас проводим…

* * *
Шли мы по улице как под конвоем. Но что интересно — страх прошел: мы всю дорогу с Сашкой трепались, травили друг другу анекдоты и хохотали… Как ненормальные. Наверное — если было поглядеть со стороны так и точно — ненормальные… Но к счастью со стороны мы себя не видели.

* * *
Пришли к какому-то дому, где уже собралась кодла — они пили водку и о чем-то говорили…

Этот, наш амбал, подошел и позвал одного — на вид не слишком здорового, но юркого — до невозможности…

Теперь уже обе кодлы нас окружили, ожидая только приказа — когда начнется молодецкая забава…

— Ну, я Рифат… — сказал юркий… — Вы тут чего права качаете?
— Зачем ты побил маму Леши Виноградова? — спросил кто-то из нас, то ли я, то ли Панфилыч.
— Да кто такой этот Леша? — удивился Рифат. — Вы чего? Какая мама?
— Леша — наш друг, а маму ты его побил… Так что, сам понимаешь… Надо поговорить…
— Не… Вы психи, что ли? Какая мама? Ее как зовут?

Я не помнил уже — ответил Сашка:

— Ирина Васильевна.
— О… — осклабился Рифат. — Ирка, что ли? Ну, я ей вмазал — не будет пургу нести… И она у меня бутылку зажилила… Все по делу… Так чего вы хотели мне сказать?
— Понимаешь… Мы не знали, что вы с мамой Алеши так близко знакомы…

Толпа не без возбуждения зашумела:

— Он тут со многими близко знаком…
— Короче… — сказал я. — Тут такое дело — пойдем, ты извинишься… Она хоть и не права, возможно, была — но мать нашего друга… Сам понимаешь…

* * *
Я думал, что нас тут же начнут убивать… Обороняться было бесполезно, а потому я машинально засунул руки в карманы и сжал кулаки… Панфилыч сделал то же самое…

Рифат поглядел на своих корешей, подумал…

— Ну, пошли… — вдруг сказал он. — Извиняться не буду, а так — ну, скажу, что простил…

* * *
Он пошел первым, мы за ним — теперь уже обе кодлы следовали за нами… Народу я не считал, но было явно более сорока человек…

Пока шли до дома Виноградова. Рифат приотстал и поравнялся с нами…

— А вы откуда такие борзые?
— Издалека… — уклончиво ответил я.
— О… Я и вижу… Ладно — пришли.

Кодла осталась на улице, а мы вошли в квартиру…

* * *
Мама Леши уже сильно выпила и еле держалась на ногах…

— Рифатик… — заорала она и бросилась к нему на грудь… — Прости!!!
— Бутылку тащи, сучка… — сказал Рифат. — Выпьем…
— Тащу… Тащу… — заверещала женщина и через минуту вернулась с початой бутылкой водки и двумя стаканами.
— А стаканов чего два? — удивился Рифат.

Мама Алеши оглядела нас мутными глазами и сказала:

— А я с ними пить не могу… Это ж друзья моего сына…

Мы с Сашкой встали и вежливо попрощались — делать нам больше в квартире было нечего…

Рифат вышел с нами из дома.

— Их не трогать! — заорал он. — Они иностранцы! До остановки проводите — а то потеряются…

Потом он обернулся к нам и улыбнулся фиксато:

— Ну, точно я вас просек? А?

И ушел в подъезд…

* * *
Когда потом Сашка звонил маме Алеше, она рассказала, что Рифат и все там были убеждены, что мы — американские гангстеры и держали руки в карманах потому, что у нас там были пистолеты…

Еще пару лет шпана с упоением рассказывала байки про иностранцев, которые приехали, чуть ли не на броневике, и как они не побоялись, оказав достойный отпор…

Ну, да… Тогда и доллара никто в глаза не видал, и оружия в руках не держал: милые и наивные времена.

* * *
Лешке мы о похождениях его мамы не рассказали, так же и о том, что приезжали к нему в его отсутствие отстаивать ее женскую честь… А сам он так и не узнал: ему могла бы рассказать обо всем местная шпана, но с ней Алеша не поддерживал никаких доверительных отношений…

Отметить: Мы — иностранцы. Невыдуманные истории

Материалы по теме:

Клязьма-Клизьма. Невыдуманные истории В те давние времена было мало развлечений, а уж пансионатов было и совсем — по пальцам пересчитать… Вообще, рядом с Москвой были два известных пансионата — Клязьминский /ясно, где он находился — на Клязьминском водохранилище/ и другой — чуть дальше, но тоже все на том же водохранилище, который назыв
Хлеб с горчицей и надежда на будущее Ну, тогда в студенческих столовых стояли на столиках корзинки с хлебом и флаконы с солью и горчицей… Мне кажется, что власти как-то очень стыдливо пытались выполнить хотя бы часть программы незабвенного Н. С.
Владимир Высоцкий. Невыдуманные истории Я очень бы хотел, что бы было ясно — я не пишу о знаменитостях с пиететом, не записываюсь к ним в прижизненные друзья, и вообще — я пишу о людях, которых так или иначе встречал на своем пути…
Комментировать: Мы — иностранцы. Невыдуманные истории