Нам бы кофе в постель…

***
в переулках зима, подмерзают несвежие листья
к тридцать первому надо опять нарубить оливье
что осталось — лишь пожрана молью и вовсе не лисья
лопоухая шапка твоя на коробке моей

нам бы выпить за всех и забыть, к январю просыпаясь,
рокировки и паты. и сыр в панировке с чайком
уплетать на двоих, под столом наступая на пальцы

на холодном полу. и к постели бежать босиком —

коридоры, торшер, в январе слишком рано темнеет
мне бы вспомнить подробно и дальше, без помощи рук,
как зовут тебя? шутка… вот карта руки и по ней я
заучила ландшафт наизусть и как паззл соберу.

нам бы снова заснуть и проснуться, заснуть и проснуться,
чтоб вверх дном перевернут диван, и узлы простыней…
но опять я катаю луну по периметру блюдца —
покажи мне картинку? метель. и нерезко за ней.
26 декабря 2004

***
не на дереве, так на заборе,
где и краски, и доски условные,
нацарапаешь имя любое,
и волокна сожмутся от боли
разрисованы.

незаточенный, хоть и швейцарский,
ножик сложишь, и будто бы не был ты —
ни коня, ни жены, ни полцарства
и давно уже сон не лекарство,
невостребован.

и скрипит непрошитой резиной
не машина, а снег под ботинками,
только снова закрыт магазин, и
с неба падают носики в зиму
буратинками.
23 декабря 2004

***
По засечкам на стенах твоих, карандашным штрихам
От полутора метров и выше разрежены даты —
год за восемь. Вернулся, растешь, снова год Петуха,
плюс четыре, дожди. И синоптики не виноваты,
что январь-не январь с непривычки и хочется спать,
игры ртутных столбов на пространстве висков — кто там первый?
Почитай меня вслух, если сможешь, пропала тетрадь,
перепутаны строчки, как волосы, нити и нервы.
А за нашим двором понастроили рыжих махин,
Все культурно, живем уже тысячу лет без пожаров,
По ночам получаются дети, но чаще — стихи,
Попугай улетел, да и я (по секрету) сбежала
и живу далеко, не найдемся, хоть знаю, где ты —
наши реки впадают… А впрочем, имеет значенье
только дождь и штрихи за окном, и цветные зонты…
Только борщ на плите, только ты, только кофе с печеньем.
Ключ повернут — и если б от двери, найти дубликат
не составит труда. Жаль, что хитрый рельеф не под силу
даже тем, кто сказал, изготовим ключи — нет станка
по зарубкам дверным повторить, где нас раньше носило.
25 декабря 2004

***
Учти, несложной строфикой пробьет,
когда все, что меж ребер, подзамочно.
За декабрем — январь, я знаю точно,
сегодня слякоть, завтра — гололед,
опять коньки «под желобок» заточены.

Все хорошо, и было б что менять…
Звезду — на елку, варежки — подмышку.
Растете? Вот и мне б уже мальчишку,
похожего немножко на меня.
22 декабря 2004

***
перемотай до ракорда, а дальше — по датам,
перепишу не на диск, а на твой раритет
жизнь посекундно. куда там до триумвирата
в вечной борьбе одеял… слышишь? звуки не те?

перемотай. неужели и здесь прикололи
слоган дурацкий на хлястик и выгнали в сеть
на круговое. торчит светофор триколором
где-то на дальней, не видной тебе полосе.
27 декабря 2004

***
мы как две стороны непрямого угла
раскачай — может схлопнется, стукнемся лбами
и глядишь, по наклонной река протекла
ну а так — дураки, ни отнять, ни прибавить

нам бы градусов сорок, до точки дойти
перепрятать лицо в фотоморфинг — не та я,
нам бы кофе в постель, да какой-то кретин
перепутал мишень, в «молоко» попадая.
28 декабря 2004

Материалы по теме:

В тоннелях метро Холодный ветер Я в мокрой одежде Я весь дрожу И нет надежды Сегодня я нервный Сегодня несчастный Сегодня я нежный День ненастный
По мотивам Чехова Таракан размером с карандаш, Пол щеляст. Чиновничьи утехи — Пьянство в одиночку. И пейзаж За окном, что исключит успехи Напрочь — нехорош. Церковный звон. Где-то дача, вечер густ на диво.
Навсегда когда закончится зима твой городок утонет в луже поскольку все равно не нужен не то что даром… задарма…