Номинация

Номинация

Номинация
Парашют

Сегодня у меня, вроде как, радостный день. Должен был быть… Таким, по крайней мере, обещался. Сегодня в ЦДЛ была собирушка по поводу выхода 11-го номера альманаха «Апрель». Приставкин, Искандер, Рейн, Липскеров, Вероника Долина…
— А тебе-то что? — спросите вы.
Дело в том, что победно завершаю список опубликованных авторов именно я. Разбавил, что называется, компанию. Рассказом «Парашют».

Вообще-то до последнего они сомневались, хотели «Русскую Рулетку» выпустить (мужская часть редакции настаивала), а женщины тихонечко говорили, что всё-таки, может быть, не стоит… И не поставили, во всей этой официальной литературе женщины — главный движетель. Впрочем, вроде, какая разница? Это же моя первая бумажная публикация. Первая в жизни. И я так долго к ней шёл…

Церемония была назначена на 18:00 в Малом зале. В 17:30 я закончил последнее дело на Кутузовском проспекте и порулил в центр. Честно признаюсь, я в ЦДЛ никогда не был. И где он находится, знаю очень приблизительно. Более менее могу очертить квартал. С Кутузовского, развернувшись, я свернул на Поварскую. Эту улицу в Москве я очень люблю, на ней жил и ходил в школу мой отец (она тогда носила ник: Воровского). И где-то по моим представлениям в конце Поварской должен был находиться этот ЦДЛ. И тут Поварская меня подвела! Я понял, что нахожусь не на той улице. Я что-то начал метаться, кружиться, путаться, сворачивать без конца в какие-то проулки… В одном каком-то тупике я разворачивался как минимум 4 раза… Когда я, наконец, локализовал дом, который подозревал в ЦДЛ-ности, это оказался Театр Киноактёра.

Тогда я понял — труба, ребята. Это нервы. Хотя я был спорить готов, что я совсем не волнуюсь. А вот… Я бросил машину и пошёл оглядываться. На другой стороне улицы я опознал одно из зданий СП и офис Риммы Казаковой, я там был как-то. Я плюнул и пошёл туда. Вахтёр меня сразу на цель вывел: хрена, говорит, соседний дом! Уж не знаю, как так получилось, но я зашёл внутрь через задний ход как-то. Через подсобки. А на часах 18:30.

Какая-то бабуся меня вывела на Малый зал, я зашёл тихонечко и сел сзади на стульчик. Среди присутствовавших я был единственный в куртке (нету в подсобках гардеробов), куртку я снял прямо в зале и повесил на спинку.

Оказывается, одновременно с празднествами по поводу «Апреля» шло вручение премии Сахарова писателю Владимову. Почему так, я не знаю. Может, чтоб было в 2 раза больше публики. Может оно и сработало — в одном ряду со мной я обнаружил депутата Юшенкова, в президиуме привычно всем сиял лицом-сковородкой Гайдар, тут и там мелькали лица правозащитников. А вообще было много сумасшедших… Нет, не подумайте, я не смешиваю одно с другим. Просто сумасшедших хватало в зале, вот и всё. Кто какой-то мусорный плакатик тянул к телекамерам, кто так колбасился.

У микрофона паясничала Белла Ахмадулина. И опять же, я ничего не имею против Беллы Ахатовны, она достойный человек и поэтесса. Но говорить в микрофон она не умеет. Или в этот день у неё ничего не получалось. Она так восторгалась Владимовым, так экзальтированно заводила глаза, так ахала и охала, так махала руками с микрофоном, что в результате в микрофон, как назло, попадали одни ахи и охи, а слова бубнились под нос. В моём предпоследнем ряду впечатление складывалось, надо признать, неприличное…

Потом выступил Владимов и всех пугал Путиным. Потом Владимова поздравил Рейн, тепло и немногословно. Стихи не хотел читать, вернулся на место, но был вытащен назад президиумом (как же так, Рейн был, а не читал?!) Рейн прочёл одно стихотворение, которое мне не понравилось, но, по крайней мере, было не слюнявым.

После него на сцену вылез Липскеров с жевачкой во рту, что-то там про премию Дебют рассказывал не в кассу. Следующим появился поэт Матвийко и сходу начал читать стихи. (Тут Рейн встал и вышел! Мне этот манёвр понравился, я его повторил через пару выступающих). Где-то в этот момент умное телевидение смотало манатки и отбыло в сторону буфета. Потом на сцене много пели, вообще была какая-то белиберда. Фильм «Гараж» смотрели? Вот-вот.

— Кирилл, Кирилл! — меня одёрнули сзади, я обернулся, там сидели две мои одногруппницы по Литинституту.
— Буфет только для своих, — сокрушённо качала головой вторая.

Когда балаган, наконец, закончился, я пробрался в президиум, чтобы получить свой авторский экземпляр. К моему удивлению, он оказался ярко-светло-зелёным. Весьма кислотным. Что-то мы переговаривались с Приставкиным, он не дослышал, решил, что я набиваюсь с ним в буфет. Мне пришлось сказать, что я за рулём. У него на лице отчётливо проступило облегчение. В буфет его компания отбыла с одногруппницами… Причём меня плечом оттирал некто писатель Кирилл (не знаю фамилии), плешивый и мне по плечо сам, лет 60-ти. Самое главное, я действительно не хотел в этот буфет. Хрена мне там делать?

В машине я включил маленькую лампочку направленного света и начал читать свой рассказ. Глаз напоролся на пару ошибок, неточностей, и стало как-то хреново совсем. Я написал «Парашют» достаточно давно. Тогда же отдал в «Апрель». Больше так писать не хочу. Это действительно было давно. И вот он выходит.

Я закрыл книжку и поехал домой. По дороге вечно голосовали какие-то девушки. Но то я оказывался не в том ряду, то их у меня увозили из-под носа. Сегодня, похоже, не мой день.

А жена очень обрадовалась, увидев фамилию в альманахе.

Отметить: Номинация

Материалы по теме:

«Корне-кустовой словарь русского языка» в свободном доступе Автор выложил «Корне-кустовой словарь русского языка» в свободный доступ на сайте abcdefghijklmnopqrstuvwxyz.ru
Виардо, Тургенев, Некрасов — как поссорились Иван Сергеевич и Николай Алексеевич «Тургенев признавался мне, что Виардо имеет над ним какое-то особое влияние, держа его у своих ног какими-то будто чарами, словно колдовством».//У.С. «Исторический вестник», 1912, №12
Back in the USSR от нечего слушать Сижу на даче, пишу роман, играю и гуляю с дочкой. Хорошо! Отпуск, стало быть, это я так отдыхаю. Одно омрачает оттяжный кайф — музыки нет совсем. В смысле, это у меня ее нет. У соседей зато — навалом.
Комментировать: Номинация