имхо, сейчас благородных целей нет, потому как люди мелки, вот в Чехословакии кто там был первым президентом (Вацлав что ли? или это в Польше?) вот это один из последних благородных великанов, заябись сделал, мягкий переход, никого не наебал, нихуя не украл, приватизацию провели просто блеск

других не знаю

(Из офлайна)

В некотором царстве, в некотором государстве было у короля три сына. И все трое служили в КГБ, так уж в том царстве было принято. И вот вызывает король старшего сына.

— Чувствую, — говорит, — срок мой подходит. Не знаю на кого державу свою оставить… Хошь, на тебя завещание напишу?

— Да что за разговор, папа?! — ответствует сын. — Королём я, разумеется, быть хочу.

— Тогда есть у меня к тебе, сынок, три условия…

— Знаю я твои условия, — проворчал сын. — Белого не одевать, обтягивающего не носить…

— Первое условие: обязуешься ли ты покорить непокорный остров Буян?

— Кого корить? Послушайте, папа, оставим детские игры. Я сын старший, значит главный наследник. Вы только отойдите с миром, а я уж и без вас на трон влезу. Тем более что в Царьграде, напару с одним лысым, я уже вообще главный начальник!

Услыхал такое король, пригорюнился, а потом как даст старшему сыну поджопник! Тот покатился, завертелся, свалился со ступенек и теперь на базаре китайскими болванчиками торгует. Вызвал отец к себе среднего сына. И опять снова-здорово. Хочешь царствовать? Хочу! А Буян усмиришь?

Тут как вскочит средний сын на коня, из лука постреливает, сабелькой поигрывает, булавой помахивает — любо дорого посмотреть. Помчался в дальние края, под высокие горы, собрал войско несметное — и давай басурмана воевать!

Поглядел король да возрадовался. Призвал доброго молодца назад пред свои светлы очи и говорит:

— Есть у меня к тебе и второе условие. Был ты сынок у пределов дальних, собрал войско несметное. Теперь постарайся и на родимой стороне. Собери ты теперь здесь дружину могучую…

— Это кого же дома-то воевать? — удивился сын.

— Ты, панимаш, старших-то не перебивай, эта-а… Наоборот, чтоб не воевать! А чтоб чего я, то есть ты, ни сморозил, они сразу «Ура!» кричат и всех перекрикивают. А кого не перекрикивают, берут на карандашик… а мы их потом в кутузку… Волнуюсь я за вас, иначе ведь ты не справишься…

— Так это у нас не сказочное государство получается, а какое-то полицейское… — пробормотал себе под нос храбрец средний сын, но так тихо, что никто и не услышал, не догадался, какой он карбонарий.

Делать нечего, пошёл дружину собирать. Собирал, собирал, да так ничего и не собрал. Не было, видимо, у него достаточной политической поддержки… Пригорюнился король, а потом как взяли молодца под микитки, да как турнули с крыльца. Теперь он на счётах щёлкает в одной палатке.

И позвал король младшего сына. А младший сын, как положено в каждой мало-мальски уважающей себя сказке, был, разумеется, дурак. Сначала он так гаркнул «ХОЧУ!!!», что у короля уши заложило. Потом так на Буян налетел, что аж клочки по закоулочкам полетели. Показал к врагу жестокость лютую, мочил басурмана в сортире и засаливал в бочках, привозил и в Царьграде показывал. Почти всё войско своё несметное под горами высокими в поле широком в сыру землю уложил.

Вернулся домой, и опираясь на старую дружбу с органами, собрал такую дружину могучую, такую кучу несметную, такую тучу чёрную, что ни в сказке сказать, ни пером описать. И поставил для вида руководить ими старого шута Крысу да склизкую бабу без имени. Волнуются они, как море синее, под балконами царскими, дикие песни воют.

— Давай третье условие, папаша! — молвит сын-дурак. — Неча на троне-то рассиживаться!

— А третье моё условие таково: чтоб вся моя собственность, все сундуки царские да хоромы загородные, соболя пушистые, все лисы золотистые, все жеребцы немецкие, все духи заморские — всё при мне осталось!

— Эв-вон, да пожалуйста! — а сам уже на главную вертикаль, на царский скипетр рот раззявил.

— И чтоб не врали обо мне газетёнки бульварные, чтоб прекратилось дело швейцарское, чтоб перестали разыскивать карточки банкоматные…

Оторвал тут младший сын кусок от газеты, начеркал на нём рукою собственной: «Указ Первый. Дарую неприкосновенность!», и подписался: «Дурак Второй». Посмотрел старый король, вздохнул. Ладно, думает, чему быть, тому не миновать.

— Только, — говорит, — ты меня действительно за дурака считаешь, чтоб я бумажке от КГБ поверил… Моё третье условие таково: ты в мою честь такой подвиг сделаешь, такую жар-птицу достанешь, такие небеса перевернёшь, чтоб если ты на волос меня потом обидел, то я тебя так матом и компроматом прихлопну, что мокрого места не останется!

Вот, собственно, и конец сказке. Никакой тебе в конце свадьбы. Никакого мёда и «по усам текло да в рот не попало». Никакого хеппи энда. Времена не те…