У меня развязался шнурок. Я отошёл в сторонку с тротуара к книжному лотку, к невысокому чугунному заборчику — можно поставить на него ногу и разобраться со шнурками.

(В каком-то письме какому-то своему корефану Мопассан писал: «Наконец-то у меня настоящий сифилис».

Я вспоминаю эти слова, когда кто-нибудь говорит: «Эй, парень, у тебя шнурок развязался». Обычно я говорю: «Не сифилис, так хоть шнурки развязаны».)

Была очень теплая, летняя погода. Немного пыльно.

Я не спеша вязал узел.

Недалеко бомжиха возле урны нашла окурок и, подняв его перед глазами, сдувала пыль.

Где-то орал милицейский мегафон:

— ВОДИТЕЛЬ ВОЛГА ПАРКОВКА ЗАПРЕЩЕНА!!

«Водитель волга? Да-а… Какие-то малограмотные менты, чуть ли не по-узбекски изъясняются.»

Бомжиха, пошарив под грязной вязаной жилеткой, извлекла грязный коробок спичек.

Мегафон повторил:

— ВОДИТЕЛЬ ВОЛГА ПАРКОВКА ЗАПРЕЩЕНА!!

Она стояла напротив книжного лотка. На лотке лежали какие-то книги в целлофане, ряды книжных серий, на стеллаже несколько глянцевых альбомов, на одном из них крупными буквами: АКУЛЫ.

Она подкурила. Затянулась. Пожевав губами, легонько сплюнула табачную крошку и задумчиво произнесла:

— Водитель волга… Бо-о-оже мой!