Харьков меня поразил. Я ехал туда со смешанным чувством. Спросите среднего москвича, что есть хорошего в Харькове? Что там ВООБЩЕ есть? После некоторого раздумья и чесания в затылке он ответит: ЧТЗ. Но я москвич не средний:))), поэтому в поезде я ещё вспомнил то знаменитое харьковское окружение, куда пропало наших солдат чуть ли не больше, чем немцы потеряли за всю войну.

Я спрыгнул на перон, и город сразу меня принял. Это важно, если вы понимаете, о чём я говорю. Есть много городов, с которыми никак не найдёшь общего языка. Питер для меня такой. Я люблю Питер, неплохо его знаю, бывал раз тысячу. У меня жена из Питера, наконец. Но с Питером я на «вы». Харьков меня сразу товарищески хлопнул по плечу.

Я проскользил сквозь ряды азартных и гомонящих вокзальных носильщиков и бомбил, выбрался на площадь, огляделся на солнышке, прошёлся (было около 10-ти утра) и довольно быстро нашёл на другой стороне стоянку дремавших под зелёными огоньками таксистов.

— За рубли не поеду! — заявил мне первый из их очереди.

— Так давай по дороге поменяем, — говорю.

— Нигде ты не поменяешь!

Я усмехнулся. Ну ведь правда — смешно. Я пошёл обратно на площадь обходить обменки. Действительно, с рублями было не очень хорошо, даже курса на вывесках не было указано. Рубли обменкам были не нужны. Впрочем, в одной, рядом с мирно балакающими ментами стояла парочка весёлых молодых людей с котлетами денег в руках.

— Чё это они? — кивнул я на окошечко, когда мы завершили транзакцию.

— Та ну их, козлы, — сплюнул парень на пол. — Пока они дурят, мы трудоустроены. Ты заходи, если что…

Я вернулся к тому же самому спящему такси. По дороге квасу выпил ещё… Продавщица с болью в глазах отдавала мне на сдачу последние разменные медяки.

— Ну чё, рассказывайте! — обратился я в пути к таксисту, имея ввиду проплывающий в окне городской ландшафт.

— А чё тут рассказывать? — удивился он.

Он и правда был занят, объезжая канавы по встречной (не менее ухабистой, чем наша) полосе. Окружение Харьковское, похоже, продолжается.

— А ты чё сюда?

— К Олегу…

Ну что я могу рассказать о Харькове? Конечно, Олег водил меня только лучшими местами, а «плохие» районы заставлял пропускать, ныряя в метро. Водил и на «Пушки» (дважды), и в зоопарк. Как на святыню мы любовались на закрытое кафе «Попугайчик», где пьянствовал молодой Лимонов. Видели мы Университет, Главбум (Бумлаг? Дуршлаг?), гостиницу. Там у меня пошла носом кровь…

Кстати, о метро. Трудно москвичу в чужом метро. Я авторитетно заявляю, я во многих был. Чужеродно Питерское, про Бакинское и вспоминать не хочется… Нью-Йоркское разрисовано, низкопотолочно и избыточно функционально. Лондонское как называется «tube», так этот тюбик и есть. А Харьковское — наше, только вагончиков поменьше.

Ходили мы преимущественно от одной пивной палатки до другой, и не одни, за спиной вечно нависал кто-нибудь, от отрока до праотца, желающий получить пустую бутылочку. Меня это даже начало немного бесить. Как будто мы с Олегом два резвящихся на прогулке пуделя, отгоняющий посторонних заспинный озабоченный провожатый — хозяин, бутылки в наших руках — поводок. Только ссать, сказал Олег, на улице в Харькове нельзя, заметут сразу, поэтому мы чинно ходили в туалеты.

Я выяснил, что Харьков город семейный. Водители дальних автобусов перехватывают пассажиров у касс, дабы те сдуру не потратили деньги попусту. Когда тётке на базаре потребовалось узнать время, она поднесла мою руку с часами к глазам. Когда Олегу требовалось узнать, где расположен очередной сортир, он попросту останавливал первого (чаще первую) встречного. И встречная бросала все свои дела и пускалась в пространные обсуждения, что вон тот туалет чистый, но платный; а другой бесплатный, но погрязнее; впрочем, его, кажется, закрыли… Каждый (!!!) человек в Харькове жаловался мне, что у них в зоопарке умер слон.

Я читал вывески и подсчитывал соотношение: 2% на украинском, 3% на английском, остальные на русском. Украинского языка я не слышал ни разу.

Меня поразили царящие над городом соборные купола. Меня очаровал клубок то проспектно широких, то змеисто искривляющихся улиц, круто уходящих вниз и куда-то вбок. Харьков это внебрачный ребёнок Тбилиси и Москвы. Меня вообще привлекла эта разномастная болтушка из стилей: сталинский ампир, конструктивизм, осенённый церквями, уцелевшие уездные домики, заводские раздраконенные окраинные пейзажи.

Главным украшением Харькова является Звонкова Маша. Длинненький независимый и ласковый подсолнух с таким количеством волос, которое едва ли наберётся у всех читателей Опанек! в складчину. Олег говорит, что за Машей можно просто ходить и записывать. Правду говорит. Жаль, записывает мало. Вот я записал немножко. П — Олег. М — Маша.

П: Маша, ты знаешь, видимо нам придётся уезжать из Харькова. Ты что выбираешь, Киев или Москву?

М: …

Через два дня.

М: Папа, помнишь, ты спрашивал?

П: Помню, конечно.

М: Так вот. Я выбираю Нью-Йорк.

— Хороший город Харьков… — вздохнул Олег, меня провожая. — Ему только не хватает большой реки…

Я совершенно согласен с Олегом. Харькову категорически не хватает большой реки денег. И чтоб все были трудоустроены.

P.S. Да, совсем забыл про рубрику. Девушки в Харькове!!!!!!!!!!!! В Харьков можно ездить по рецепту врача лечиться от малокровия!!!!!!!

Какая там Москва? У нас тоже, конечно, есть, но их меньше, что ли? Или у нас другого населения больше и девушки не так заметны? Так что, если честно, не до архитектуры мне было, тем более, что климат в Харькове куда более благоприятный. Девушке есть больше возможности чего-нибудь эдакого с себя снять…

Отдыхающая в Крыму жена прямо-таки решила, что у нас ренессанс отношений, когда я туда после Харькова добрался. А что, может так и есть?