Слуховое окно в чужой интим — это круто. Готов посочувствовать всем — и несчастным любовникам, не имеющим иного места, и автору, вынужденному выслушивать все эти охи и ахи в такой ответственный момент… Хочу подкинуть в коллекцию еще одну историю о хорошей звукопроводимости.

Пришел как-то на бёздей к одному кренделю, и оказался на этом празднике единственным гостем. Ну, сели мы с ним за стол, откупорили первую «Смирновку», приняли… И тут раздается громкий стон: «Опять она умерла!». Надо сказать, что какая-либо звукоизоляция в доме моего приятеля отсутствует напрочь, так что свободно можно слышать, что говорят и делают жильцы всех смежных квартир. Ну, я молча пособолезновал страдальцу, продолжили мы выпивать. Через четверть часа послышался довольно мощный стук пополам с хрустом.

— Что это? — спрашиваю, значит, у приятеля.

— А, не обращай внимания. У соседа жена умерла, денег на похороны нет. Он и решил ее расчленить и выбросить на помойку.

— Как это «выбросить»?!

— В полиэтиленовых мешках.

— Ты что, серьезно?

— Абсолютно.

Мы продолжали как бы веселиться, но мне, честно говоря, кусок в горло не лез и водка никак не желала нормально питься — мешал мерный стук топора, которым несчастный бедняк рубил свою почившую в бозе жену, и постоянно слышался хруст перерубаемых костей. Фантазия у меня богатая, и я представлял себе эту картину во всех подробностях… Наконец, насладившись сменой выражений моего лица и оттенков кожи, приятель смилостивился.

— Пойдем, — говорит, — зайдем к нему.

Мы поднялись на следующий этаж, он открыл незапертую дверь — в ней просто не было замка. Взору моему предстал классический алконавт в последней стадии белой горячки. Оный чел при помощи топора завершал процесс превращения мебели в гору щепок. Труд его был близок к завершению. На нас рубщик не обратил ни малейшего внимания.

— А как же его жена?.. — задал я не самый, наверное, умный вопрос, когда мы уже вернулись за стол и выпили по сто.

— Да она и впрямь умерла. С месяц тому.

— И что, он ее… того?

— Нет, что ты… Закопали за счет государства. В гробу, как положено.

У меня отлегло от сердца, и с чистой совестью я принялся напиваться. Удалось.