Вообще-то Опаньки! штука занятная. Иногда даже мистическая. Трансцендентальная. Один про националистов во Львове переживает, второй о них уже написал, а ты, глядишь, и билет из того Львова себе покупаешь — и всё ОДНОВРЕМЕННО, но друг от друга независимо и географически разделённо! Кто не верит — спросите у Олега Звонкова, у него таких примеров легион, а то и больше. Эдакое происходит коллективное дежавю. Или некоторое своеобразное переживание, которое Опаньки!, как отдельный и самостоятельный, независимый объект, само формирует и само же испытывает.

Помнится, разговаривали мы про это дежавю с Олегом. В Москве дело было, весной, почему-то в зоопарке. Олег тогда сказал, что любит дежавю, потому как оно вроде как знак, как веха столбовая, что в жизни всё идёт хорошо, по заданному курсу. И если дежавю пропадает, значит ты с рельсов своих свернул. И знаете как оно иногда бывает, человек тебе чего-нибудь сболтнул, а сам ещё и забыл. А ты потом ходишь с этим чуть не полгода, обдумываешь, обсасываешь, примеряешь. А он ведь и забыл, гад!!! Вот так я на этот раз и задумался.

А ещё я задумался — что держит эту страну вместе? Помимо армии, погранцов и милиции, конечно. Я ж тут просквозил её (страну, не армию) на авто насквозь, насмотрелся. Так что же нас скрепляет? Что позволяет чувствовать себя единым целым? Из-за чего и друг степей, и бледный питерский житель, и толстый, как медведь, новосибирец гордо и уверенно называет себя, друг дружку и всех нас: «мы»? Что нас объединяет?

Уверен, что заядлый филолог (как Олег) немедленно ответит: ЯЗЫК! Но это ведь туфта, язык никого не объединяет. На испанском говорит полмира, и что с того? Сильно ли объединяет язык англичанина, скажем, с индусом? Или северного корейца с южным? Тюремщика с заключённым? Или меня, наконец, с женой? Конечно, поговорить тоже иногда можно, но ведь не из-за этого мы живём вместе…

Кто-то скажет: КУЛЬТУРА! Культура нас объединяет! Неужели? — спрошу я. Вы уверены? Что это такое «культура»? Согласитесь, понятие слегка размытое. А нас всех так много, и все такие разные…Мироощущение и то кардинально противоположное встречается… Да и вообще культурой трудно объединить что-то, гораздо легче бескультурьем…

Кто-то, конечно, крикнет: ВОДКА! И опять я не соглашусь. Пристрастие к водке, равно как и к котлетам с макаронами на завтрак, является признаком, а не причиной.

Так вот, я пока нашёл два объединяющих фактора. Два на всю огромную страну, два… Не густо. Но то что есть. Итак, встречайте:

1) Кладбища. Даже не буду их описывать, пойдите на любое и посмотрите. Да просто глаза закройте и представьте себе. Этого достаточно. Такие они ПО ВСЕЙ СТРАНЕ!!!

2) Блатные песни. Из любого кафе, такси, палатки, подъезда. Их насвистывают. ПО ВСЕЙ СТРАНЕ одну и ту же песню…

Наверняка существуют по второму поводу специальные исследования. Кто-то с блеском защитил диссертацию. Но в данном случае нам не нужны глубокие изыскания. Так, проскачем по верхам. Проанализируем. Тем более копать и не глубоко, всего несколько персонажей:

Герой, привлекательный романтический негодяй, находящийся в трёх состояниях: сидит в кабаке, сидит в тюрьме, идёт «на дело» (т.е. готовится сесть в тюрьму). Похоже, он не очень ловкий, наш красавец.

Возлюбленная героя — красивая и блядовитая особа, обычно её в конце режут.

Жена героя — либо см. «возлюбленная», либо нечто неаппетитное, зато верное.

Мать героя — либо см. «жена», либо нечто аморфное, бросившее героя во его младенчестве, от чего герой и поплёлся «по не той тропиночке».

Друг героя — этот почти всегда скопидом и предатель.

Менты — ну, здесь понятно. Сюда же идёт Прокурор.

Остальные герои несущественны, они из разряда тех, кто даётся мелким шрифтом после кино.

Сюжетная линия, похоже, канонизирована. Концовка, в пику Голливуду, анти-хэппиэндна. Таким образом у нас на руках практический классицизм. Задушевность, разбитной мотивчик и хриплый голос прилагаются. Напитки самостоятельно приобретать в буфете.

Вы думаете, я издеваюсь? Нисколько! Это ведь всё очень серьёзно… Вот были когда-то какие-то славянофилы и западники. Почвенники и либералы. Большевики и меньшевики, в конце концов. Коммунисты и антикоммунисты. А сейчас никого нет. Сталинская селекция дала свои корявые всходы. Мы делимся на тех кто сажает и на тех кого сажают. И не нужны нам уже никакие специальные значки и знамёна. Мы отличаем друг друга по вскользь брошенному взгляду, по запаху. И мне, например, предельно ясно, что я или, скажем, Димка Сорокин, это кого, а Путин — кто.

Вот о чём, Дим, я думал, когда наткнулся в Пьяная шмара, блудный милый и китайский колокольчик на закавыченное тобой словосочетание «русский шансон». Вот оно, дежавю (добро пожаловать в клуб, Димон). То, что ты старался елико возможно осторожнее обойти (но не обошёл) как раз и занимало меня в тот момент больше всего. Ты, как я понял, постарался быть поизящнее. Обозначил явление без определения. Но с резко отрицательной оценкой. Тут есть у меня возражения. Есть ведь у него (у явления) потрясающие характеристики. Есть один поразительный аспект этого «шансона»:

ЕГО ЛЮБЯТ ВСЕ, И ПАЛАЧИ И ЖЕРТВЫ!!!

Его орут, хорохорясь в камере, его слушает охрана за вечерним чаем. И тот же Путин, я уверен, напевает мурку, забираясь в носках и кимоно под одеяло к своей «первой леди». И никакими громогласными Рахманиновыми с балкончика тут не спасёшься. И за граммофоном не спрячешься. Было уже, проходили. Людей, которые не любят этого шансона, принято вывозить либо столыпиным на Восток, либо люфтганзой на Запад. Мы прячемся от него за нашим дырявым Садовым Кольцом, за нашей никому не нужной «культурой», за нашим бесполезным «образованием»… А в спину угрюмо и пока бездвижно тычет страна, которой очень не нравятся те, кто её не любят.

Под воздействием этого нескончаемого «шансона» я в первый раз серьёзно задумался об эмиграции…

ЗЫ: И вот грохануло на Пушке. Пока писал — не было, а сейчас пожалуйте кушать… Дымно и смрадно… На нашей Пушке, где мы столь славно, Димон, кустились после лекций… Ширится дежавю… Вот оно всё… Шансон…

И не в том дело, разная ли у нас позиция. Одна она, на Восток или на Запад. Одна радость — Опаньки всегда можно забрать с собой. Даже если взорвут.