После практически безалкогольной недели пришла обычная, как повелось в нашей компании, пивная пятница, а с ней полный алес нормалес.

Пивом (в смысле, только пивом) не обошлось. Пили много и до утра почти. Ну, не до самого утра-рассвета, где-то часа в четыре расходились. У меня как ни странно остался на проезд червонец, и мы пошли с Левашкевичем ловить тачку.

Поехали ко мне, потому что мои на крымах и я временно холостой, потому что у него дома жена и к нему завалить вроде неловко, потому что денег всего чирик — то есть только в какую-нибудь одну сторону.

Лева говорит:

— Давай, купим пепси и мороженого и поедем к тебе смотреть фильм. Какой-нибудь.

Но, до мороженого, конечно, не дошло. Угашенные мы были и безо всякого мороженого.

Тогда он говорит:

— Ну, тогда, давай чаю попьем, посидим на кухне, потрендим. Чай у тебя есть?

Это у них с Бухом обычное времяпровождение — после пьянки поехать к кому-нибудь в гости и сидеть на кухне до утра. По чашечке чая. Или по бутылке пива. Или чего еще, но в основном болтовня — повспоминать чего было, подвиги разные, то-се.

Но чай лично меня не радовал.

Купили мы по джин-тонику (по одной маленькой-маленькой бутылочке) и благополучно просидели за ними час-полтора, до утра, короче. На кухне.

В общем, это все ерунда, я хотел рассказать как мы доехали.

Ну, едем мы, значит, на тачке. Какой-то парень молодой попался. А какая машина я не помню. Вроде белая. А дорога, когда уже ближе ко мне подъезжаешь, просто ужасная, полная разруха. И с таксистами обычно разговоры только об этом: дорога ваще трындец, не ремонтируют, какой-то подорожный налог берут и ни хрена и тд. Короче, он заглох.

Пошел, капот поднял, чего-то там ковыряется.

Мы с Левой сидим внутри.

Сидим, значит, а я думаю: ну, блин, заглохли, но в принципе, не далеко, можно ему полцены заплатить, выйти и чего-нить поймать, доехать, или пешком дойти, тут 15-20 минут.

А парень этот чего-то там качает, качает, залезет за руль, ключом подергает и ни хрена.

Лева ему уже подсказывает, мол, а свечи чистые? а бензонасос не засорился? а еще чего-то там? ну ни хрена же не понимает, а сидит — умничает.

Короче, долго уже это тянется.

Я говорю:

— Во, блин.

Лева:

— Да, засада.

Я:

— Ну, тут не далеко, в принципе.

Лева:

— Да, рядом совсем.

Я:

— Можно ему полцены заплатить и пойти другую тачку поймать.

Лева:

— Можно, конечно.

Я:

— Или пешком дойти, тут же рядом совсем.

И тут Лева такое выдает, я просто заткнулся минут на пять и не нашелся чего ему сказать, Лева говорит:

— Конечно можно, но как мы бросим этого парня одного с машиной ночью.

Почему некоторые вот так думают, а другие по-другому?

Машину-то мы подтолкнули, завели там кое-как, не в этом дело.

Почему одни думают так, а другие по-другому?

Тогда я в машине сидел, вспомнил случай один.

Есть у меня корефан старинный, он биолог и работает сейчас в питомнике, живет где-то за городом и все такое. В общем, года два-три мы не виделись.

Так вот.

Было время, не помню какой год, курево исчезло из продажи. ВООБЩЕ!! Тогда сигареты в магазине продавали, не было ни ларьков, ни киосков, ни лотков. И вот как-то курево из этих магазинов пропало. Нету курева нигде, ни за какие деньги (впрочем, у нас и денег-то особых не было тогда, но не важно).

И Серега (Серега его зовут) где-то надыбал пачку Опала, а это тогда за хорошие сигареты считались, такие в мягкой светло-коричневой пачке. Где он их взял, уж не знаю, может мать принесла с работы, у них там какие-то пайки давали, да это и не важно.

И вот стоим мы с ним на трамвайной остановке возле вокзала. А мимо нас идет взвод солдат. От вокзала и куда-то хрен знает куда мимо нас. А мы курим. И один солдатик говорит:

— Закурить, мол, не найдется?

А Серега служил где-то на Дальнем Востоке, два года из бункера не вылазил, какие-то сигналы самолетам подавал. В общем, с пониманием всегда относится к служивым.

Он открывает пачку, требухнул ее, чтоб сигареты повылазили, чтоб легче, типа, брать было:

— Да, пожалуйста.

А за тем солдатом второй:

— Можно?

Серега:

— Да, пожалуйста.

И третий.

И четвертый.

И тд.

Вот как шел их взвод, так они мимо серегиной пачки и прошли.

Одному не досталось.

Потому что кончились.

Такой вот случай был.

А Серега потом же дня три не курил.

Но он вот так стоял с вытянутой рукой. Держит пачку.

— Да, пожалуйста.

А там все меньше, меньше, меньше сигарет.

И все.

И Серега ничего не сказал.

Скомкал пустую пачку и выбросил.

Ведь это и есть доблесть.

Это ведь подвиг.

Раздать пачку сигарет (а ты ее каким-то чудом добыл и когда ты еще закуришь неизвестно).

Или хотя бы вот так подумать: как же мы бросим этого паренька, одного ночью с заглохшей машиной?

Некоторые, почему-то, так думают и так делают.

Мог бы я так?

Наверное, да.

Но, почему-то, никогда не делал, и, почему-то, обычно думаю иначе.