Каждый день со мной или вокруг меня что-нибудь да происходит. Зачастую этих впечатлений не хватает для полноценной заметки, и потому я решил собрать их в как бы цикл. По-моему, получается (тьфу-тьфу-тьфу).

Вопрос вкуса

Начало традиционное: утро, я, смурной с недосыпа, плетусь на работу. Метро, переход. Чуть впереди меня довольно уверенной походкой движется девушка. Наверное, она не соблюла древнейшую ;-) московскую традицию и не слушала прогноз погоды: за бортом (в смысле, наверху) градусов пятнадцать, а у нее перекинут через руку полушубок. А я шлепаю за ней, и замечаю, что из-под полупрозрачной блузки ничего, кроме кожи, не просвечивает. Тут же сон слетает с меня, иду на обгон. Обращая свой похотливый взор на прелести незнакомки, я скользнул им (взором) по ее лицу. За что и был немедля наказан. Это, с позволения сказать, лицо обладало отрешенно-дебиловатым выражением. Из уголка рта торчала палочка от «чупа-чупса» и стекала тоненькая струйка слюны. Прилетела птица обломинго, как любят выражаться мои друзья… Я резко увеличиваю скорость, так что даже успеваю втиснуться в стоящий у перрона поезд.

Влетаю в вагон, и первое, что вижу — девица лет двадцати с таким же безмятежным выражением лица посасывает карамель на палочке, сама при этом качает головой в такт каким-то звукам, поступающим в ее уши из плеера, и при этом (скорее всего, бессознательно) поглаживает себя по выдающейся груди… Блин, они что, сговорились?!

Выхожу на своей станции, поднимаюсь в город, и в дверях на меня налетает очередное очупачупсенное чудо… На сей раз бабе под тридцатник, не меньше. И на лице — все тот же бездумный восторг…

Иду двести метров от метро до офиса, и думаю: а в чем, собственно, суть проблемы? А в том, мгновенно отвечаю сам себе, что привык считать женщин существами гармоничными. А эта фигня на палочке в приемлемую мной гармонию ну никак не пишется, особенно в сочетании с лицом… ну, не буду повторяться: вернитесь на несколько строк наверх, там оно описано… В общем, опять дело вкуса? Да, конечно. По большому счету, слишком многое в нашей жизни — дело вкуса, от выбора песочницы для игры до выбора жены… А на вкус и цвет колбаса разная, как известно, так что, возможно, я тут сотрясаю воздух перед фан-клубом круглых карамелек на палочке? Как знать… И еще крутятся почему-то в голове строчки из какой-то блатной ненавистной песни (черт бы подрал мою хорошую память, записывающую всякий мусор): «пососать полезно сладость перед сном…», «девчонки любят марафет, но жить не могут без конфет…». Вилы, как говорят на "Нашем радио».

Задерживаюсь у ларька, купить пачку сигарет (тоже своего рода соска, если задуматься). Стою, близоруко выискивая в рядах пачек свой любимый сорт. Сзади шаги, потом детский голос:

— Папа, чучУ!

— Чупа-чупс? — слышу голос этого папы, и голос этот такой сладкий, такой рекламно-профессиональный, что хочется, вопреки разуму и вкусу, начхать на все и купить чертову конфету.

— Чучу, папа!

— Верочка, скажи: «Чупа-чупс!» — и я тут же куплю.

Блин, это я сейчас точно куплю, если он не заткнется… Хватаю пачку сигарет, пихаю в карман сдачу и спешу смыться. Краем глаза смотрю на папу с дочкой: она выглядит как ровесница моей, то есть года на полтора, а папаша весьма холен и ухожен, явно брат по разуму того гражданина, которого Кирилл давеча повстречал на детской площадке. Боже мой, он же подсаживает ребенка на эту наркоту с самых что ни на есть младых ногтей! Куда катится этот мир? Хотя, конечно, это лишь вопрос вкуса и не более того…

Обморозь

Люблю мороженое, хотя употребляю его довольно редко — чудеса надо экономить. А тут как-то подкачало меня здоровье: то ли буря магнитная, то ли полнолуние, то ли элементарный мой недосып — в общем, упало у меня давление. Сижу за столом, в глазах муть, голова как колокол — кошмар. В былые годы я лечил такое состояние очень просто: сто грамм — и через десять минут как огурчик. Но так как я с некоторых пор совсем не алкогольный человек, пришлось прибегнуть еще к одному проверенному временем способу: кофе. Ну, а раз кофе, то можно и мороженым себя побаловать, благо ларек в двадцати метрах от дома.

Иду, в глазах «мальчики кровавые», штормит, как после хорошего перепоя. Засовываюсь в окошко. Там сидит крупная такая тетка, и задумчиво смотрит куда-то сквозь меня.

— Добрый день, — говорю, — мне, пожалуйста, пломбир «48 копеек». Тетка медленно встает и начинает рыться в сундуках с мороженым. Роется минут пять, потом оборачивается, видит меня. Удивляется:

— А вам чего?

— Пломбир «48 копеек», — повторяю.

— А… Сколько стоит?

— Шестнадцать рублей.

— А сорок восемь копеек тут при чем?

— Называется он так! — я начинаю подозревать, что тетка надо мной издевается, и понемногу завожусь.

— А-а-а… — тетка снова начинает рыться в сундуках, громыхая чем-то. Еще через пять минут она, наконец, достает вожделенный брикет, принимает деньги, и еще минуты три пытается понять: если я дал ей полтинник, а мороженое стоит шестнадцать, сколько она должна сдачи? Я терплю из последних сил, не в последнюю очередь потому, что вот-вот проснется дочь, и, не обнаружив меня в квартире, перепугается и поднимет жуткий ор…

Я успел: Сонька проснулась как раз в тот момент, когда я крался на кухню с пломбиром наперевес…

Этот эпизод подвиг меня на очередное исследование, и в последующую неделю я совершил пять контрольных покупок мороженого в разных точках… Интересно, но каждый раз эта заторможенная сценка повторялась почти до мелочей. Складывается впечатление, что мороженщицы (или как они там называются), находясь постоянно в довольно прохладном месте, сами так замерзают… ну, не до отмирания кожи, понятно, я имею в виду что-то другое, внутреннее. И вот это внутреннее обморожение и объясняет их странноватое поведение — и заторможенность, и кажущуюся (ой ли?) туповатость…

А в одном ларьке даже ценники были обмороженные: «Плломмбир», «Дрражже», и явно прибалтийского происхождения напиток «Кокка-колла». Обогреватели тетки у себя в ларьках поставили б, что ли? Совсем ведь замерзнут!