Много-много лет назад, когда я был убежденным пионером и мнил себя будущей звездой советской журналистики, случилось страшное: американские самолеты обрушили бомбовый удар на Ливию. Советская пресса вопила о зверствах и убитых ливийских детях, точно уже не помню, но можете себе представить…

Для стенгазеты класса, которую я тогда издавал, лучшей передовицы трудно было придумать. Я творчески переработал несколько статей из «Правды» и «Советской России» (бабушка выписывала), добавил пару вырезанных оттуда же фотографий, глянул: клево получилось, аж слезу праведного гнева вышибает! Но все-таки чего-то не хватает… Вскоре я понял, чего именно: мнения общественности. Вооружившись блокнотом (новый купил, целых 10 копеек на него потратил!) и ручкой, я вышел во двор и стал приставать к прохожим с расспросами, что они думают по поводу бомбардировки Ливии.

Советская пропаганда сильно преувеличивала политическую грамотность и сознательность нашего народа: ни один опрошенный не пожелал высказаться на заданную тему, зато никто не скупился на «ласковые» слова в мой адрес… В тот день я изрядно пополнил словарь ругательств…

Казалось бы: самое время махнуть рукой на все это дело и оставить материал в том виде, в каком он уже был готов. Ан нет, не на того напали. Я ж говорю, что был убежденным пионером. И поперся я тогда к близлежащей гостинице «Восход», брать интервью у граждан ближнего и дальнего зарубежья.

Лица кавказской национальности от ответов на задаваемые мной вопросы предпочитали уклоняться и все норовили угостить чем-нибудь. Братья-славяне из солнечной и с виду безмятежной Югославии потрепали меня по плечу и широко, по-иностранному, улыбаясь, честно ответили, что им Ливия с ее проблемами до задницы. Это было уже хоть что-то: появился предлог обвинить братскую социалистическую страну в недостаточной сознательности… но тут я вспомнил, что отвечали мне наши, и приструнил гневную мысль.

Тем временем мной заинтересовался швейцар, предположивший, что я выклянчиваю жвачку; но, узнав о подлинной цели моего присутствия у подъезда гостиницы, офигел и отстал.

Только один из опрошенных, молодой сириец, высказался по делу, но изо всех его реплик после того, как я выбросил все ругательства, осталось всего два слова: «Аллах акбар!».

Пришлось выдумывать все из головы — очень уж вкусная была идея с этим опросом…

Одноклассники читали газету и удивлялись: совсем он дурак, что ли, этот Сорокин, больше всех ему, что ли надо? Нет, чтобы в банки поиграть, в фантики или в войнушку — занимается черти чем…

* * *

А вспомнил я эту давнишнюю историю вот почему. Иду по улице, курю, никого не трогаю, главу в роман придумываю. И тут останавливает меня малец лет двенадцати, с блокнотом и ручкой. И деловито спрашивает:

— А вы знаете, что на Ближнем Востоке опять идет война? Мы проводим опрос для школьной газеты.

— Да, я что-то слышал об этом…

— А вы за кого: за арабов, или за евреев?

— Я — за мир, — улыбаюсь я этак лучезарно, раньше только иностранцы так умели… Улыбаюсь и иду дальше…