Мы ехали на Горбушку. Остановились на Смотровой площадке (на Воробьевых горах), съесть по сосиске. Конечно, как всегда, на рынок собирались с утра, и, что опять же неудивительно, выбрались к вечеру, часам к четырем.

На Смотровой играет оркестр. Маленький такой оркестрик, типа деревенского. Тромбон, альт, какая-то здоровенная труба улиткой и барабан. Хороший большой барабан.

Барабан: бум, бом, бум, бом!

Труба (улиткой которая): бу-бу, бу-бу!

Тромбон: ду-ду-ду-у.

И альт попискивает что-то елеразличимое за общим грохотом.

Универсальный такой оркестрик: сегодня на похоронах, завтра на свадьбе.

Так вот. Тромбон-барабан и рядом — хорошо подогретая группа товарищей, которые при более пристальном рассмотрении оказались-таки свадьбой, т.е. гостями и этими… женихом и невестой, ну и всякими кумовьями-родственниками.

Как-то мне один попутчик в поезде, очень немолодой уже игрок подобного музыкального коллектива, говорил:

— Главное, чтоб барабан был. Вот если в деревне есть хотя бы два-три музыканта, а у них есть барабан. Свадьба или опять же похороны. Вот если есть барабан.

У этих барабан был. И барабан бил. И всем было зашибись, орали чего-то, танцевали кто вприсядку, кто семь-сорок.

И тут-то я расслышал, что выводил альтист. Видимо, ухо привыкло к музыке, как, например, к строительному шуму. Альтист выдувал тоненько и жалобно: ту-ту, ту-ту, ту-ту, ту-у, у-у-у, ту-ту, ту-ту, ту-ту, ту-у, ту-у-у! Это если кто не понял, если кто в нотах не разбирается: обручальное кольцо-о непростое украшенье ну и т.д.

А гости подоставали из карманов польт по бутылке водки практически каждый, тут же поналивали ее родимую в большие красивые фужеры и ёбс — выпили, об асфальт хрясь и давай по битым стеклам прыгать.

Музыка — бу-бу, бум-бум — расстроилась. Музыканты побросали инструменты, за водкой потянулись.

Шум, гам, красота.

И тут тромбон величественно так. Марш Мендельсона: ту-у, ту-ру-ту, ту-ту-ту-ту, ту-у, ту-ру-ту-ту-ту… нет это не то, это я ноты перепутал, это из фильма про Шерлока Холмса и доктора Ватсона, надо по-другому: ту-ту-у, ту, ту-ту-у, ту… не, опять не то, гимн Советского Союза получается. Короче, не важно. Тромбон величественно так выводит, выводит. Персонажи все: вау! Жених-невеста кинулись целоваться. Музыканты водкой давятся на ходу, быстрее к своим инструментам.

Первым успел альтист. И вот уже величественность всю эту тромбонную поддерживает тоненькая смелая струйка: ту-ту-ту-у, вырываясь куда-то вперед. Вверх и вперед.

Подключился с трубой с этой, которая улиткой: бу-у, бу-у — как из-под земли, как метро где-то в недрах содрогается, под ногами трясется.

Барабанщик!.. Барабанщик замешкался. Мечется с бокалом водки в руке. А как же? Бросить? Да я тебя! А чем барабанить? Руки ж заняты. А-а-а! Хлобысь порчуху в глотку. Ёбс бокалом в асфальт. И к инструменту!

Приготовьтесь, щас будет катарсис.

В центре картины жених с невестой, да в засос, надолго так, аж задыхаются уже…

Слева группа товарищей восторженно, под выводимые тромбонами северными сияниями, шепотом, почти дыханием одним считают: восемь-девять-десять…

Справа полукругом духовая сверкающая медью секция выстроилась. Тянутся на носках…

И тут посреди этого безобразия барабанщик, подползая раком к барабану своему (заметьте, жопой к зрителям, как дирижер какой-то), нащупал свою колотушку и…

Бум!

Бом!

Бум!

Бом!

Тромбон: пи-и-и-у-у — сдох, не закончив фразы. Оглушенный альт: тю-тю-тю — куда-то в сторону…

Сегодня знаменательная дата. 90 лет со дня рождения Эжена Ионеско. Вообще-то я о нем хотел написать. О нем и, вообще, об абсурде. Мол, так-то и так-то… человек и общество… логичное и логическое…

Я пишу это эссе лежа в ванной. Пишу в блокнотик. Такой, на пружинке. И между прочим, перьевой ручкой. Нашел недавно в ящике стола среди всякого хлама. Очень непривычно после клавиатуры выводятся каракули разные на бумаге. Да тут еще этажом выше, в таком же корыте как и у меня, только этажом выше кто-то сначала шумел водой, а потом два раза между прочим очень громко пернул! Как тут сосредоточиться на что-нибудь умное? Ладно, нахрен, этого Ионеску, расскажу я лучше про Горбушку…

Ну вот что-то уже и самому расхотелось. А ведь как здорово придумал сказать: там такое и растакое… Среди всякого прочего, кстати, купил кассету, о которой и мечтать не мог. Думал, в природе такого не существует, чтоб в Москве купить. Думал, в самые Американские Штаты надо ехать. А тут — нА тебе, пожалуйста. Фильм 1959 года «План девять из открытого космоса» Эдварда Д. Вуда, младшего, официально признанного самым наихудшим американским режиссером всех времен и народов. На коробке по-американски написано… я тут не очень подробно все понял, что-то вроде: гимн всем тем, кто пытался создать нечто великое очень интеллектуальное и значительное и потерпел унизительное поражение на каждом своем шагу. Здорово ведь?

Фильм… вот это я понимаю — абсурд… Кстати, это тот фильм, в котором Бела Лугоши (первый и лучший Дракула в кино) сыграл, будучи уже мертвым. Короче, надо видеть.

Но где же вы его увидите?

Ладно, перескажу вкратце. В следующий раз как-нибудь перескажу.

ИОНЕСКО (Ionesco) Эжен (1912-94), французский драматург. Родился 26 ноября 1912 года в Слатине (Румыния). Один из зачинателей абсурда драмы. В эксцентрически-гротесковых пьесах-притчах «Урок» (1951), «Лысая певица» (1950), «Носорог» (1959), «Воздушный пешеход» (1963), «Макбет» (1972) ощущение кошмара, бессмысленности человеческой жизни; утверждение иррационализма общественного развития сочетается с критикой конформистского сознания (в «Носороге» тоталитаризма). Роман «Отшельник» (1973). Книга «Театр» (новое издание, т. 1-5, 1962-74). Воспоминания, эссе.

АБСУРДА ДРАМА, течение в западноевропейской драматургии и театре 2-й пол. 20 в. Представляет мир как абсурд. Отображает пессимизм, некоммуникабельность, предчувствие гибели. Поступки, речи персонажей алогичны, фабула разрушается. Создатели С. Беккет, Э. Ионеско (Франция).