…кое-что об оксюмороне

…конечно! Я, как обычно, опаздывала… В задачке спрашивается: почему не встать на полчаса раньше, не сбросить все на дискету заранее, не погладить джинсы вчера, не…, не…, не…? И, кто б сомневался, ключ исчез с коридорной полочки самым невероятным образом! Его не было ни возле телефона, ни под пианино, ни в прочих его любимых для игры в прятки местах. Я даже заглянула в холодильник, заскочив на кухню в одном ботинке. Так, спокойно, приказала я себе. Сосредоточься, отмотай время назад, во вчера. Дверь не могла открыться без ключа, следовательно… ну, отлично! Сразу надо было обшарить рюкзак! Наверное, сунула туда механически… Блин! Двадцать минут до начала!..

…Это странного вида такси с традиционной пирамидкой в шашечку на крыше я заметила сразу, выскочив из подъезда, безуспешно пытаясь застегнуть куртку на бегу. Главное, чтобы не увели из-под носа. Лови потом до пенсии.

До проезжающего аппарата по спасению опаздывающих оставалось еще метров двадцать, и я, чтобы не случилось роковой ошибки, уже махала ему двумя руками, и даже собиралась, рискуя окончательно уронить свое достоинство, заорать: «Стой!», когда… Такси плавно остановилось и дверца приоткрылась…

— До Пушкинской, напротив «Домино»… довезете?… Сколько?

Таксист, мужик лет тридцати, даже не повернувшись в мою сторону, часто закивал головой, типа, залазь уже быстрее, закрывай дверь, на дворе — не май месяц!

Да, что-то странное было во всем этом изначально…

Ну, скажем, я так и не смогла понять, что же это за машина. Хотя такое со мной бывает… Я могу, конечно, отличить хонду от запорожца почти без труда. Однако, чаще определение моделей авто выпадает за рамки моей компетентности.

Но вот, что показалось совсем неуместным — звуки и запахи. В салоне, вместо привычно сиплого «Мой номер двести сорок пять», искрилось «Sparkles light with yellow icing Just a mirror for the sun…» Услышать RHCP в храме шансона — это нечто! Уж я-то знаю, столько времени провела в разных такси (по причине врожденной нелюбви к общественным транспортам и хронического опаздывания повсеместно )… А бухнувшись в сиденье, я и вовсе обалдела, отметив диски с Дженис Джоплин, Хендриксом, концертами Моцарта…Они располагались в непривычных нишках, из красного дерева, весь салон был изукрашен замысловатыми иероглифами и японскими гравюрками. Запах таинственных благовоний вместо амбре бензиновых испарений и дешевых ароматизаторов… И это такси? Я очень незаметно покосилась на водилу. Заурядный куртец и банально стриженый затылок… Ни малейшего намека на отставного пелевинца или эстетствующего интеллектуала, который сел за баранку из прихоти. Та-а-а-к… И две репродукции ВанГога — «Автопортрет» и «Ночное кафе»… Наверное я слишком уж явно уставилась на любимые шедевры…

— Нравится? Да, люблю я его… Невероятная проекция личности в ином измерении… Я, когда заезжаю в Амстердам, бегу в его музей прежде всего… Еще до бульвара красных фонарей!

—…д-да-а…

Я вдруг ощутила неспособность хоть как-то поддержать беседу. Полный мозговой ступор. Коммуникативный сбой. Что сказала бы обо мне Наташка? Перестала бы обзывать меня «словесным торнадо?»

— А ты видела Ван Гога Курасавы? (я молча кивнула, подсознательно отметив досадный факт, что сфера обслуживания вечно «ты»кает мне по поводу и без). Полное трансцендирование образа… Вообще, Курасава создал собственную модель цивилизации, которая обрела самостоятельное существование… Что-то наподобие экспрессивного креатива Франца Кафки. Ну вот, сам сказал и подумал — интересно, в каком ракурсе сопоставимы эти разные явления?…

Улыбка у него была потрясающая.

— А для меня Кафка мрачноват… если честно… «Превращение» погружает в депресс… (наконец-то у меня произошла «смена парадигмы»… расклинило… Действительно, рядовая ситуация. Еду себе в тачке на работу, ненавязчиво треплюсь с шоферюгой…)

— Видишь ли… страстная эмоциональность, остродраматическое восприятие жизни всегда выливаются в некую сумеречную гамму… Иное видение… Есть ведь громадная разница между представлением о мире, как о чудесном, самопроизвольно возникающем явлении, игре, бесконечной песне, слагаемой веселым богом… И мире, созданном раз и навсегда по определенной схеме деспотичным и рациональным — одно, очевидно, следует из другого — богом-творцом…

— Ну да… понятно… Если уж говорить о восприятии, то можно провести банальные параллели между тягой к законченным тяжеловесным фундаментальным формам, свойственным европейской иудео-христианской ментальности и легким, игривым стилем традиционных восточных культур…

— Но, кстати, далеко не всех восточных культур, а лишь таких как, к примеру, культуры индуистские, буддистские… особенно дзен. Но эту тему настолько обсосали уже со времен Юнга!

Сырая декабрьская муть за окном почти рассеялась… Мельтешение улиц и деревьев утонуло в потоке света. Обрывки нашей болтовни уносило этим потоком и непривычное умиротворение проникло в маленькую вселенную. И еще — легкость… Даже не помню, когда раньше мне бывало немного жаль, что доехали так быстро…

— Ой, а вы… ты… сколько с меня?

— Смеешься? Нет, ты серьезно? Это я должен тебе, как мне кажется… Чудное начало дня в такой компании!

Улыбка у него, и правда, была необыкновенной…

Я, наверное, тоже сияла как новенький мобильник. Внезапно мне абсолютно все стало ясно.

— Ну тогда… спасибо! Пока!

— Ну и тебе тоже… Спасибо за свет!

Последняя фраза не успела вылететь наружу — я хлопнула дверцей. Тихий шорох удаляющихся шин за спиной… Я наклонилась, сняла ботинки и ступила на теплый белоснежный песок. В лицо мне хлынул соленый бриз, растворивший жар утреннего солнца. Я шла не торопясь, снимая на ходу ставшие ненужными зимние шмотки… Ослепительно играло море, и прибрежная волна осторожно покачивала ожидавшую меня лодку.

Декабрь 2003