Мне трудно ответить на вопрос: верующий ли я? В таком прямом понимании, в лоб. Хотя, безусловно, православный. Видимо, никуда от этого не деться. Наш человек и в бубен постучит, и книжечку у кришнаитов в метро купит, но как по настоящему прижмет, вспоминает все-таки Богородицу, Николая Чудотворца и всех святых.

Ну, а умер человек, тут уж безо всяких — батюшку позовут, друг у друга спрашивать будут что да как, в какую руку свечку зажать и все такое. Конечно, это православие народное, бытовое (если можно так сказать), замешанное на всяких приметах, зеркалах-расчестках. Ничего особенно страшного я в этом не вижу, а бдение по всем канонам оставим профессионалам. Есть культура, а есть институт культуры. Есть религия, и соответственно — институт религии (хотя это спорно, я и не настаиваю).

В общем, я хотел историю рассказать.

Но для начала несколько слов об одной книге. «Кости и плоть дзэн» называется. Подзаголовок: «Сто одна история дзэн».

Когда умер мой отец, я поехал на похороны. Ночь на поезде и часов пять-шесть на самолете. В общем, я не нашел ничего лучше, чем взять с собой эту книгу. Я ее раньше уже читал (и перечитывал), мне казалось, что она такая… умиротворяющая. Почитаю, отвлекусь что ли. Потом, это же не роман, короткие истории, сосредоточения особенного не требующие. К тому же книга из себя небольшая, в карман куртки влезет. Вот так я думал.

Когда я прочитал несколько этих историй (коанов, так они называются, забыл сказать), у меня крыша стала потихоньку сползать. В большинстве своем они о том, как тот или иной монах просветления достиг, молился-медитировал, но никак, а потом что-то случается, и… хоба-на… пробило. Но самое главное в моей ситуации — там сплошняком про смерть! Вроде как это у них обычное дело. Я отца хоронить еду, и читаю всякую пургу о том, как, к примеру, один старый монах написал стихотворение (или подписал сто двадцать открыток, пятьсот бумажных самолетиков склеил, правопреемника себе назначил и пр.), а после этого лег и умер. Ну, не зашибись?

Меня, конечно, подмывает про отца рассказать, но не буду. Не хочу никого грузить. Речь не об этом.

В предисловии к этой книжке было написано, что дзэн не обязательно буддистским должен быть. Он может быть каким угодно. Он с религией не очень-то и связан. Это просто такой способ познания мира.

Так вот, теперь собственно история.

Чисто дзэновская. Хоть в ту книжку вставляй.

Все было на самом деле (это важно, потому как коаны — истории действительно происшедшие, такие исторические примеры просветления).

Рассказал эту историю один священник.

Значит, было ему что-то около тридцати. Был он полон рвения и настроен достаточно активно. А происходило это в конце 80-х. Там и перестройка, и мода на религию. Короче, служил он (или как это называется, не знаю) в одной подмосковной церквушке, не то Мытищах, не то в Новопеределкино, где-то в ближнем пригороде. И вот между службами, когда в церкви посетителей нет, так несколько любопытствующих, да бабушки шуршат, свечи оплавленные в ведра собирают, полы моют и все такое прочее. И он тоже прохаживается, следит, чтоб все путем, где что подправит, где бабушкам в пыльный угол ткнет. И тут заходят две девицы. Накрашенные. В коротких юбках. Жвачку жуют. То, что без платков, так это само собой.

Бабки: шу-шу-шу.

Ну и батюшка наш выступил: что же вы девушки так вырядились в храм-то, оскорбляете Господа видом своим непотребным, косметикой преукрашаете себя — грех большой, а без платков-то, вообще, трындец.

Ну, девицы, застремались и слиняли.

Батюшка доволен. Ну, как же, поставил на место. Будут знать! А? Как отчитал. Надолго запомнят. Ходит он весь гордый собой. День удался.

А ночью ему сон снится.

Явилась ему во сне Богородица и говорит: Что ж ты наделал, хрен с горы. Я этих овец заблудших в церковь пятнадцать лет вела, а ты за пять минут выгнал!

Проснулся тут отец наш родной и просветлел.

Кстати, есть еще пословица такая: лучше недобдеть, чем перебдеть. (Но это я так просто добавил, это не обязательно.)