По поводу концерта «Дип Пепл» в Харькове не наблюдалось особенного бума. Потому ли, что легенды рока утратили свою культовость и славу, или мы просто разучились удивляться чудесному и радоваться исполнению мечты? Хотя, конечно, исполнение подзапоздало. Лет на двадцать, ага.

— Ты на Deep Purple идешь?

— Это во Дворце Спорта? Нет, не пойду, они свое отыграли. Наверное, совсем уже непопулярны, если готовы выступать в любой дыре. Да и какой Пепл без Блэкмора и Лорда? Лучше поставлю дома диск — вот где звучание!

Из разговора в маршрутке.

Пойти на концерт Дип Пепл, услышать и увидеть живую легенду — мечтать об этом еще недавно было равносильно желанию погулять по Марсу. Равносильно реальному возвращению в пасмурные и феерические восьмидесятые, когда черно-белая фотография кумиров детства и буйной юности стоила всех богатств мира, а жизненные принципы состояли из слоганов на глянцевых конвертах пластинок. Когда человек, слышавший «Stormbringer» и «Burn» (или  — о, счастье!  — владевший драгоценным винилом) возводился в ранг посвященных в тайные откровения, постигших истины «потусторонней» реальности. Не сверхъестественной, а расположенной по ту сторону Железного занавеса  — что, впрочем, тогда было очень похоже.

А может, я все выдумываю, и не было культовых вечеринок, причесок под Гилана, обожествления тех, кто, не сбиваясь, исполнял соло из «Дыма над водой» (а и правда  — что в нем такого сложного?) и знал назубок дискографию и биографию монстров рока?

Откуда мне доподлинно знать о духе времени расцвета Дип Пепл? Ведь когда представители моего поколения еще сипленько агукали, Гилан уже мощно выводил арию Иисуса. К тому же, прыщавое отрочество всегда склонно сотворять кумиров — все воспоминания в розовой дымке. Тоже мне критерий истины.

Или, может, в наступившем времени информационных технологий и Интернет просто не осталось места для легенд и чудесных исполнений желаний, и послушать Дип Пепл в Харькове  — не удивительнее, чем оказаться на их концерте в Сети, не выходя из дома? А новых звезд столько, что они тускнеют, не успев зажечься.

Такие примерно мысли гуляли в моей голове, продуваемой еще не холодным ветерком, когда я с малообъяснимым трепетом разглядывала плакат «Deep Purple», вывешенный на Дворце Спорта с датой 29 октября. И мне казалось, что все проезжающие и проходящие мимо люди должны удивляться этой надписи, указывать на нее пальцами и тянуть к ней руки как в дурацкой рекламе мобильников. Но никто не обращал внимания на это чудо, реденькие кучки начали собираться только за час до концерта, билетов в кассах было море. И море — серых униформ. Это еще к чему?

И не было, не было, не было ничего удивительного. И к семи вечера, когда совсем стемнело, и народу все-таки собралось, в воздухе пронесся некий странный дух — как будто колеса времени со скрипом завертелись назад… Милиция… Внутрь не пускают… А надо дотянуться до небес… Нет, показалось. Обычная толпа, как на Верку Сердючку…Хотя, это я загнула, конечно. Туда не ходют в косухаха и хаерах. Так что все-таки что-то иное…

В зале оказалось и вовсе людно. И заряженность воздуха такая, что все размышления и сомнения сами собою испарились, и осталось нарастающее ожидание — щас, щас!!!

Погас свет.

Озарилась сцена.

… и грянула «My woman from Tokio»

… и босой Гилан в белоснежном одеянии заполнил зал

… и все оторвались от земли и парили, и пели, и смеялись (а, может — плакали)

… и Морс — о! Какие виртуозные пассажи! При этом он смотрел мне прямо в глаза и улыбался совершенно искренне — как самый, самый, самый близкий друг (все приятели мои утверждали, что Морс смотрел в глаза и улыбался именно им — так оно и было, конечно!)

… и, не желая противиться пульсирующему трансу, я подпевала «I want you  — I need you»

… а еще Гилан выбежал в зал и жал руки харьковским меломанам, которые оказались за ограждением, и вращал микрофонную стойку и раздавал себя всем, хотя никак от этого не уменьшался

… и сбил шапку с милиционера, который не подпускал к сцене девочку с цветами (а ты видел, как Гилан ему дал? Наш парень, наш!)

…и было великолепное соло на ударных Пейса, и самозабвенные пассажи Эйри  — Лорд бы обзавидовался.

… и потом постепенно вместо Иена Гилана, Стива Морса и Ричарда Гловера образовались лучи белого, синего и красного света. Они изменили мир и открыли дорогу в небо.

На улицу после концерта выходили странные люди, будто из другого мира. «Я Гилана видел!», громко сказал мой товарищ. Лицо его при этом светилось. И фраза эта многократным эхом повторилась в толпе.

И больше не было смысла рассуждать о стареющих легендах, переоценке ценностей, дискографиях, энергетике добротного харда. Все вокруг пели и обнимались, ощущая, что вот же, повезло прикоснуться к необъяснимому.