Знак равенства между гениальностью и сумасшествием оскорбляет, не правда ли, господа? Я так бы просто начал лекцию свою, если б сам не претендовал на гениальность, но, не вправе именно здесь эпатировать публику, читающую пытливо и с раздумием, начну с вопроса другого: а что же такое этот самый наш «гений»?

Чезаре Ломброзо (1835-1909), итальянский судебный психиатр и криминалист, одним из первых, если, разумеется, не прислушиваться к древним, попытался рассмотреть гениальность в непосредственной связи с помешательством, правда, либо не был до конца честен, либо не решился на констатацию полного тождества этих анормальных явлений человеческой психики. Скорее всего, ввиду профессии, ведь как нам не хочется признать, что гений и злодейство вполне совместимы, а если признать право всех сумасшедших на гениальность, то придётся признать это право за многими и многими злодеями человечества.

Персональное наименование Злой Гений вряд ли было придумано специально для либретто балета Петра Ильича Чайковского (1840-1893), наверное, оно встречалось и раньше, но двадцатый (XX) век окончательно закрепил правомочность его в психиатрической палитре жизни. Теперь уже никто и не решается сразу поставить диагноз каждому новому гению по принципу «добрый — злой», зато все знают: ненормальный.

Более того, ненормальны все остальные, если не участники, то наблюдатели истории, то есть абсолютно нормального («психически среднего», так сказать) гомо сапиенса в природе просто не существует, все больны хотя бы самой обыкновенной шизофренией, только каждый — в своей степени тяжести.

Гении больны круче всех, и это всё, что позволяет открыть интереснейшую из летописей — летопись человеческих сумасшествий, так или иначе отразившихся и запечатлённых на страницах мировой истории.

Возможно, родные и близкие Влада Цепеша, известного всему миру особенно именем Дракула, называли его в детстве Владиком (это в переводе на русский, конечно)… И, внушая ему патриотические мысли и чувства, вряд ли могли даже представить себе патриотизм взрослого наследника, когда он стал править своим народом — гипертрофированный, сумрачный, болезненный — обречённый на диктаторство и, уже вследствие этого только, на легендарность. Погиб самый знаменитый господарь Валахии 9 ноября 1467 года в сражении с турками.

Дракула

Это его настоящая (родовая) фамилия, а настоящее прозвище его — Цепеш [Тепеш], что означает «сажатель на кол» или что-то около того. Самый популярный киногерой имеет в его лице свой исторический прообраз, вполне законно и основательно вошедший в историю. Реальный Влад, господарь Валашский с 1456 по 1462 годы, в 1467-ом снова став господарём, погиб в очередном сражении с турками. Война с ними, окаянными, похоже, как и для многих поколений Дракулов, стала главным делом всей его жизни. Погиб герой национального освободительного движения Трансильвании, как всегда случается с героями, то ли по случайности, то ли из подлости человеческой — от руки своих же бояр.

Среди памятников древнерусской литературы есть интересное, хотя, считается, что малозначительное, произведение, рассказывающее о его деяниях. «Сказание о Дракуле» является, скорее всего, пересказом какого-нибудь доклада тогдашних или более поздних русских дипломатов. Наверное, «Сказание о Дракуле» больше беллетристическое (то есть художественное), чем историческое, произведение.

Цитата. «И так ненавидел Дракула зло в своей земле, что, если кто совершит преступление, украдёт или ограбит, или обманет, или обидит, не избегнуть тому смерти. Будь он знатным вельможей или священником, или монахом, или простым человеком, пусть бы он владел несметными богатствами, всё равно не мог откупиться он от смерти, так грозен был Дракула.

Был в его земле источник и колодец, и сходились к тому колодцу и источнику со всех сторон дороги, и множество людей приходило пить воду из того колодца и родника, ибо была она холодна и приятна на вкус. Дракула же возле того колодца поставил большую золотую чару дивной красоты, чтобы всякий, кто захочет пить, пил из этой чары и ставил её на место, и сколько времени прошло — никто не посмел украсть ту чару».

Приятно глазу читать об этакой лепоте, краеугольный камень это славянской культуры — неискоренимое желание иметь над собою справедливого, мудрого и посему уважаемого правителя. Посему, а не потому, что кровью и страхом пред неминуемым наказанием заслужена любовь сия и следование законам.

Любил Дракула пообедать среди трупов посаженных на кол, «много их было вокруг стола его, он же ел среди них и в том находил удовольствие. И вот однажды не повезло слуге, подававшему ему яства, не утерпел смрада мрачного, заткнул нос да ещё и, о Боже, отвернулся. Господарь спросил его: «Что это ты делаешь?» А тот отвечал, выдав слабость душевную и телесную вкупе с неверностью хозяину: «Государь, не могу вынести этого смрада», вот Дракула и преподал остальным добрый (в смысле «добротный») урок, приказав не мешкая посадить ослуха на кол: «Там ты будешь высоко, и смраду до тебя будет далеко!»

Юморок тот ещё, библейски назидательный, но и уже этот — чёрный на чём свет стоит. А свет стоит-держится ещё на одном краеугольном камне — всяк сам любит свой собственный страх до такой степени, что, когда ему этот страх ещё и наглядными примерами подтверждают, то начинает этот среднестатистический всяк любить вдвойне своего преподавателя страха, и чем тот гениальней, читай безумней, тем ученик его талантливей и влюблённей.

А каков стиль! Этому учиться и учиться надо современному писаке, сокровищами и выкрутасами не могущему добиться того эффекта, которого достигает (достигают) безымянные авторы бесхитростным языком своим, простыми, можно сказать, прямыми сравнениями.

«Однажды ехал Дракула по дороге и увидел на некоем бедняке ветхую и разодранную рубашку и спросил его: «Есть ли у тебя жена?» — «Да, государь», — отвечал тот. Дракула повелел: «Веди меня в дом свой, хочу на неё посмотреть». И увидел, что жена бедняка молодая и здоровая, и спросил её мужа: «Разве ты не сеял льна?» Он же отвечал: «Много льна у меня, господин». И показал ему множество льна. И сказал Дракула женщине: «Почему же ленишься ты для мужа своего? Он должен сеять, и пахать, и тебя беречь, а ты должна шить мужу нарядные и красивые одежды; ты же и рубашки ему не хочешь сшить, хотя сильна и здорова. Ты виновата, а не муж твой: если бы он не сеял льна, то был бы он виноват». И приказал ей отрубить руки и труп её посадить на кол».

Вторую жизнь, уже нынешнюю — звёздную, древнему и безумному господарю Валахии подарил английский писатель Брэм Стокер, поговаривают, приятель печально всем известного Оскара Уайльда (1854-1900), тоже, кстати сказать, по всем признакам, гения порядочного и личности шизофренического порядка. На генетическо-культурной основе фольклорных славянских и румынских «упырей», «упиров», «вупиров», «вампиров», «урдалаков» и «вурдалаков» в своей магической и чернокнижной литературной мастерской он создал своего графа Дракулу.

Цитата. «В дверях стоял высокий старик с чисто выбритым подбородком и длинными седыми усами; одет он был с головы до ног во всё чёрное. У него было энергичное, оригинальное лицо, тонкий нос и какие-то особенные, странной формы ноздри; рот под тяжёлыми усами был решительный, даже жестокий на вид с необыкновенно острыми белыми зубами, выступавшими между губами, яркая окраска которых поражала своей жизненностью у человека его лет. Но сильнее всего поражала необыкновенная бледность лица».

Всемирно известный роман впервые был опубликован в 1897 году, совсем недавно столетний юбилей отпраздновал и этот бледнолицый и кровавогубый старикан. Разумеется, англичанин не первый, кто написал о вампирах. Например, в русской литературе к теме этих страшных и странных ночных существ обращался Николай Гоголь (1809-1852), да и повесть Алексея Константиновича Толстого (1817-1875) «Упырь» вышла в свет ещё в 1841 году. Так почему же роман Стокера, а не произведения славянских или, скажем, румынских авторов, открыл тему для всего мира?

Именно потому, что обращение англичанина к «носферату» («немёртвое») — не что иное, как обращение к экзотике, а для славянина — это часть собственной культурной традиции. Кроме того, Стокер делает своего героя более глобальным, чем знающие сих слабых мира сего (или того?) слабости и уязвимости славяне, более угрожающим своим появлением уже всему, может быть, даже и миру.

«…известен повсюду в обитаемых местах. О нём писали в Древней Греции и Древнем Риме; он процветал во всей Германии, во Франции, в Индии и даже в Херсонесе; даже в Китае, который так отдалён от нас, даже там он существовал, и люди боятся его до сих пор. Он сопутствовал возникновению исландцев, гуннов, славян, саксонцев, мадьяр… по-видимому, наш вампир был тем самым Воеводой Дракулой, который прославил своё имя в войне с турками из-за великой реки на границе с Турцией… Могучий ум и железная решительность ушла вместе с ним за пределы его земной жизни и теперь направлена против нас».

В одну из ночей, сразу после похорон Брэма Стокера, на его могиле появилась надпись: «Ты был одним из них, теперь ты стал одним из нас». Вот такая странная и страшноватая — минимум, страшноватая — история. Наверное, это не первое литературное произведение, круто оказавшее влияние на досмертную и послесмертную судьбы своего автора.

Третью жизнь — самую, пожалуй, романтическую и красивенькую версию, то есть, буквально, киноверсию, даровал бессмертному Дракуле бессмертный же Фрэнсис Форд Коппола, в наши дни снявший свой по-голливудски шикарный и достоверный фильм, значит, это надолго — в будущее, надольше всех этих литераторов всех времён и народов. Коппола перенёс акцент в своей истории на love story в духе Ромео и Джульетты с коварствами и обознатками, приводящими героя к проклятиям Господу и ответному проклятию оного — не менее жестокого и справедливого правителя, чем сам Дракула. В общем, нашла коса господаря земного на камень владыки небеснаго. Не сошлись, так сказать, характерами, а в результативном хэппи-энде, как и положено, побеждает любовь — она побеждает и четырёхсотлетнюю разлуку двух любящих сердец, и смерть, и бессмертие… то бишь безжизние. Надо честно признать, Копполе счастливый конец удался на славу…

В родовом замке Дракулов на могиле Влада-Сажателя на кол, а таковая в природе имеется вне зависимости от того, есть в ней что или нету там ничего, как и положено могиле национального героя — цветы. В Англии, на могиле Стокера — тоже, может быть, и не часто, но всё же есть. А сами они, возможно, ходят по миру в обнимку ночами, выполняя свою, если можно так выразиться, «физиологическую программу»: ищут невинные жертвы, всё же повинные в безверии, ведь, если знаешь и веришь, то уберечься от вампира достаточно легко, пьют их обывательскую самонадеянную кровь, чтобы продолжить свою незаурядную жизнь вне жизни, и множат, множат и без того уже многочисленное племя вампиров. Бойтесь, носите только освящённые нательные кресты из серебра (не из золота!), ешьте чеснок и никогда не приглашайте вампира в дом, потому как, стоит это сделать один только раз, больше потом ему приглашение не понадобится — он сам придёт.

Предваряя непосредственную (только задумайтесь — не по средствам) беседу о таинственном и непревзойдённом гении пророчества (разве что Иоанн с «Апокалипсисом», но тот ощутимо раньше, к его услугам — минимум, два тысячелетия истории для подтверждения предсказаний плюс необозримое будущее), стоит вновь обратить внимание на предмет разговора о гениальности и помешательстве как явлениях одного порядка, если не адекватных вообще, как убедительно одним из первых позволил себе сравнить их Чезаре Ломброзо, окончательного знака равенства поставить не решившийся, но приводимыми примерами в своей книге «Гениальность и помешательство» невольно, возможно, что и вовсе не желая того, или не очень того желая, но достаточно убедительно подсказавший будущим поколениям психологов и судебных экспертов возможность такового равенства.

Нострадамус

В 1525 году Король Чума косил свою верноподданную жатву — опустошал Монпелье и его окрестности, люди при жизни сами шили себе белые саваны, готовясь к собственным похоронам, даже если ещё и не были заражены, но в духе времени рыцарем-защитником выступил на поединок с грозным и великим врагом двадцатидвухлетний студент-медик Мишель Нострадамус. Выступил и победил. Поражённые его успехами, профессора выдали ему диплом доктора медицины, получив который, он почти сразу же возвращается на поле затихающей битвы.

Мотор разовьёт сумасшедшую скорость,

Тараном пробив неприкаянный век.

Война будит мысль человека, который

Науке даёт Прометеев разбег.

По словам провансальских хроник, его возвращение стало подлинным триумфом: спасённые больные встречали его у ворот своих домов, юноши и девушки шли впереди и разбрасывали на пути его цветы, знатные люди наперебой приглашали остановиться в их доме и провести время в их семьях — никакой король, принц или граф не бывал здесь встречаем лучше. А ещё он для улучшения климатических условий каналы рыл, теперь это называется «мелиорация».

Расплавленным золотом светится небо,

Чудесный огонь стал убийцей людей,

В открытьях есть зло без духовного хлеба,

Изгнанье и смерть появились везде.

В 1555 году Нострадамус издаёт в Лионе серию пророчеств, коммерческий успех которых сразу же был необыкновенен, а тем паче стал сумасшедшим после того, как в 1559 году сбылось пророчество о гибели царствующего монарха Генриха II на рыцарском турнире, — вплоть до подробностей: «молодой лев победит старого… он ему проколет глаз…» Триумф после этого события стал двойственен, иначе в те времена и быть не могло: предсказателя стали подозревать в чернокнижии и колдовстве.

В течение пятнадцати лет Нострадамус страдал от несправедливого подозрительного и порою грубого к нему отношения населения, пока за два года до смерти город Салон в Провансе, где уже с давних пор проживал Нострадамус, не посетил король Карл IX, в ответ на приветствия выехавшей встречать его к воротам города знати сразу же сказавший: «Я прибыл в Прованс только для того, чтобы увидеть Нострадамуса». После чего многие из разговаривавших с Нострадамусом стал становиться перед ним на колени, теперь при входе его в церковь люди вставали и почтительно кланялись ему.

«Уже с давнего времени и многократно я предсказывал задолго до событий то, что впоследствии сбывалось… если бы я открыл то, что должно произойти в будущем, то все те, которые в настоящее время являются представителями правительства, сект, религий и вер, нашли бы всё это столь малосогласным с их мелкими представлениями, что они прокляли бы то, что будущие века узнают, увидят и оценят…я скрыл свой язык от черни и перо от бумаги, но потом я решился сделать сообщения при помощи тёмных и двусмысленных сентенций о некоторых будущих, даже весьма близких событиях, но, чтобы не скандализировать мелкие самолюбия, я писал тем более туманно, чем более пророческим я считал то, что хотел сказать… Я составил пророческие книги, содержащие каждая по сто (отсюда название — «Центурии», то есть одновременно и «Столетия», и то, что в каждой книге именно по сто катренов) четверостиший астрономических пророчеств, смысл которых я сознательно заклепал и которые доведены до 3797 года».

Столетья отыщут забытые книги.

Мой факел в иных оживёт временах,

Где троны исчезнут в восстаньях и сдвигах,

И принцы в могилах прочтут письмена.

Так что мужайтесь: до Конца Света по Нострадамусу нам осталось без году тысяча восемьсот лет, меньше, чем прожили в эпоху развитого христианства. Довольствуйтесь околотелевизионными переживаниями трагедий Титаника и Чернобыля, а о глобальной СуперПуперКатастрофе забудьте пока. К проблеме отношений пророка со временем Мишель Нострадамус подходит вполне в духе современных теорий времени: «[Пророки через вечного Бога и добрых ангелов получили дар предвидения, при помощи которого] они замечают далёкие вещи и имеют возможность предвидеть будущие события… из самого факта абсолютной вечности, включающей в себя все времена…»

Если даже и сейчас, в конце второго тысячелетия это не совсем и не всем понятно, то каково же, интересно, бывало смятение тогдашних, современных ему, смятенному, оплотов науки? Правильнее, правда, будет сказать, оплотов против науки — астрология, тогда ещё не сброшенная с весов познания мира, выступала наравне и часто даже впереди остальной науки. Религия посему боялась её так же, как и астрономии с математикой. Идеологи всех трёх ветвей европейского христианства (редкий, если не редчайший или единственный пример такого рода) съединодушничали, клеймя результаты более чем подозрительного, но — обидно результативного, творчества пророка «ложными и возмутительными», а самого автора «бесполезных астрологических предсказаний», нагло пытавшегося открыть божественные тайны — «чудовищем кощунства». Слава Богу, тогда ещё не научились злоупотреблять психиатрией и её современными карательными диагнозами, а то б не миновать прославленному доктору и строителю водоканалов самой обыкновенной что ни на есть психушки, и это был бы лучший исход, если вспомнить честно, что пик инквизиции пришёлся именно на пик Возрождения!

Славянский народ под ненастливым знаком,

Их тюрьмы и песни царям их не впрок,

На смену придёт, как священный оракул,

Схоласт и догматик, и ложный пророк.

Думается после таких строк, что есть что оценить и обдумать и нам, русским, в пророческом наследии мсье Нострадамуса.

Проснётся Восток в восемнадцатом веке.

Там даже снега оживут под луной.

Весь Север великого ждёт человека:

Он правит наукой, трудом и войной.

Великая женщина Север разбудит,

И блеск всей Европы к себе приведёт,

При ней два затмения мир не забудет,

И Польша к великому горю придёт.

Мне страшен неведомый третий правитель

Загадочной варварской снежной страны,

Его же соратники им же убиты,

И старость его только ад охранит.

В прозаическом «Послании Генриху II», в так называемом «Большом Апокалипсисе Нострадамуса», вошедшем помимо катренов в текст VII Центурии, есть такие, например, таинственные строки: «А весною и после неё произойдут грандиозные перемены, падения королевств и великие землетрясения; и всё это сопряжено с возникновением нового Вавилона, мерзкой проституцией, отвратительной духовной опустошённостью, и это продлится 73 года и 7 месяцев.» Современные толкователи связывают это с 1917 годом, притом срок, отпущенный Нострадамусом коммунистическому режиму, истёк в 1991 году, эту дату относят к выборам президента России. Окончательной же датой выяснения отношений с коммунизмом как не привившейся новой религией толкователи «Центурий» считают 2025 год, когда, по их мнению, в последний раз будет отмечаться годовщина октябрьского переворота.

Конец октября двадцать пятого года,

И век двадцать первый с тягчайшей войной,

Крушители веры своих устыдятся народов,

Шах Персии смят египтянской враждой.

К беспорядкам людей толкнёт длительное состояние войны, в которой, по слухам, Китай объединится с арабами против России, а Персия (Иран? Ирак?) подружится с нами против них. Предполагается, что с 1990 по 2025 год рухнет окончательно престиж революций перед нарождающимися некими новыми ценностями, а пострадавшая в войне Россия станет центром возрождения мирового христианства.

После Нострадамуса наиболее остро проблемы пространства и времени поставил Иммануил Кант (1724-1804), при жизни же ещё и наречённый современниками безумцем. По Канту время, точнее сказать, деление его на прошлое, настоящее и будущее — есть ни что иное, как чувственная иллюзия, необходимая человеку для познания, иначе бы, мол, всё целиком и сразу же произошло одномоментно. Ограничитель, поставленный Богом человеческому сознанию, не позволяет познать мир одномоментно, однако, видимо, не всякому человеку. Некоторым представителям рода людского, как то Кассандре, Иоанну Богослову, Мишелю Нострадамусу, всё-таки удалось проглянуть завесу времени и даже поделиться с благодарным (относительно и подозрительно благодарным) неблагодарным человечеством своими знаниями.

Собственную смерть Нострадамус тоже предсказал, правда, этому можно только верить, а знать точно невозможно, ибо изложены обстоятельства его смерти его учеником, утверждающим, что накануне вечером, страдавший подагрой, болезнью гениев и шизофреников, он произнёс: «Вы меня не увидите в живых при восходе солнца», несколькими днями ранее написав в эфемеридах (календаре) Жана Стадиуса по-латыни: «Здесь приближается смерть».

Знакомясь со стилем, языком, образностью «Центурий», можно, конечно, обвинить пророка, что написаны его пророчества в слишком уж большом количестве и слишком уж универсально: что-нибудь обязательно да сбудется. Но цель пророчества всегда была не в том, чтобы предотвратить некое конкретное событие или посодействовать таковому, а в том, чтобы предупредить о возможности какого-то события, оставив за человеком прежнюю свободу воли не только трактовать историю, но и, если и не творить, то участвовать в ней, ведь даже узоры на ладонях, коими занимается другая пророческая наука — хиромантия, меняются с возрастом человека в зависимости от жизни, которую он ведёт. Скорее даже от того, что именно он ведёт эту свою жизнь, а не она его. Так что, как ни обвиняй своих пророков задним числом прозревающее истину человечество, а Нострадамус сочинил великую книгу, коли до сих пор упражняются в её чтении, расшифровке и толковании другие безумцы рода человеческого.

И ка-акие безумцы!!!

Аминь, блин!