Никому не верь, кроме мамы, одна она любит тебя, просто потому, что ты ее кровь и плоть, а не за то что ты кто-то там в бизнесе, политике, искусстве, е*ле и прочей интимной или общественно значимой ерунде, лишь одна она ждет тебя всегда любым в любом состоянии и ничего по большому счету не требует от тебя, кроме редких телефонных звонков и других знаков внимания, никому не верь, мир в большинстве своем состоит из алчных, завистливых, желающих поюзать тебя, поматросить и бросить, приручить, придрочить, приспособить тебя под себя, а потом, в лучшем случае, уйти от тебя по-английски, о других вариантах событий смотри в телепрограмме «Криминальная хроника», никому не верь, потому что, поверив и доверившись, ты начнешь жить не своей жизнью, жить ради того, кому ты поверил, будешь отдавать ему свое время, помогать ему двигаться по жизни, дышать им, забывая про себя, выматывая себя, жертвуя собой во имя, а потом суп с котом, по-любому, хотя, если тебе по кайфу такая жертвенность, вперед и с песней, вариантов очень много… Просто поверь сослуживцу и расскажи ему на досуге, о том, кем ты считаешь своего шефа, поверь начальнику, который говорит о том, что работа — это святое, и ей нужно отдаваться до последней капли, потому что работа — это свобода, работа — это деньги, которые тебе позволяют жить, работа — это все… поверь, поработай, поверь тому, кто говорит тебе, что не представляет жизни без тебя, поверь, живи им на все сто, но что ты будешь делать, когда ему по тем или иным причинам наскучит быть с тобой и захочется чего-то… Можно приводить сотни примеров игры в то, как вера перерастает в неверие, в то, как ошибки учат преодолевать новые ошибки, и, упав один раз, ты уже ходишь с запасом соломы, которую стараешься подстелить даже на ровный асфальт… Ничего подобного… Проходя мимо плаката с надписью «ты и деньги», я подумал о том, что куча выберет из этих двух вариантов деньги, потому что ты — это проблема, сопли, переживания, непонятные фразы, никчемные поступки, ничего не значащие передвижения в пространстве, неспокойствие, а деньги — это свобода, ведь так говорил ваш начальник. Сон, еда, проблемы, преодоление проблем — мне сказали, что это жизнь… Я не Заратустра, но сейчас пишу то, о чем он говорил — не верьте мне, никто никому ничего.

Когда я был совсем юным и надфилем вытачивал из пластинки нержавеющей стали название любимой тогда группы SeХ Pistols, я совсем не верил тому, что порой читал в советской прессе о зарубежной рок-музыке и музыкантах. Не верил, но искал заметочки в различных журналах и газетах. Минимум информации, максимум иллюзий и фантазий — из всего этого складывался рок-мир, который меня манил грохотом, гитарами, хаосом, сексом, бухлом, свободой, свободой, свободой… Я читал о том, что большая часть рок-музыкантов наркоманы и алкоголики, и не верил. Читал и не верил тому, что панк-рок придумали как способ отвлечь от политики ничем не увлеченную рабочую и студенческую молодежь, у которой бурлили гормоны. Еще больше не верил в то, что Макларен — это тот, кто затеял SeХ Pistols — является хозяином магазина по продаже панк-шмоток и рок-атрибутики. Девиз «Будущего нет!» и продажа одежды для моего тогдашнего сознания были несовместимы как Олимпийский Мишка и Микки-Маус. У каждого времени — свои герои. Мои герои того времени ставили себе на голове «ирокезы» при помощи пива, прокалывали уши и ходили с серьгами-крестиками или зубочистками, не умели играть на гитарах, но выходили на сцену и становились героями, благодаря своим скандальным выходкам, мои герои умирали молодыми но оставались живыми на пластинках, в магнитных лентах и сотнях пожелтевших размытых фотографий. Они и умирали как-то нереально, как бы понарошку, для мира, но не для тех, кто считал их героями. Они были героями, а герои — они не умирают никогда. Не умирают навсегда.

По окончании школы я пошел работать на завод, потому что в голове моей грохотал «метал» и я искал место, где его было больше. Шутка:). Просто я тогда не знал, как мне быть среди молодежи, которая заведомо точно была уверенна в правильности своего пути: Учеба. Армия. Семья. Херня.

Я работал в цехе коммунистического труда за фрезерным станком, в ухе у меня висел крестик, на башке были круто выбриты виски, на рабочей спецовке я хлоркой выжигал мистическую паутину, присобачивал к куртке самодельные заклепки и вкручивал болты… болты вперед… Что мне это дало кроме скандалов и драк?… Опыт — сын ошибок… Я и сейчас не знаю, как мне быть среди тех, кому за… хотя и не на заводе.

Так вот о героях, музыке, политике, людях, о Макларене, продающем шмотье.

Музыка. Когда-то я полагал, что в основе любой песни лежит желание автора песни или исполнителя открыть для мира себя и рассказать ему нечто такое, что кроме него рассказать никто не способен. Так, как никто не может. Сейчас я слишком много знаю о понятии целевая аудитория, о том, что песня длится 3 минуты 20 секунд, что в песне должно быть максимум три куплета и припев должен повториться 5 раз. Артист, словно дверь в мир, открывается лишь один раз, затем от него, как от хорошего фильма, ждут продолжения. Продолжения истории, продолжения банкета…

Послушайте первый и последующие альбомы любимых российских исполнителей и вы почувствуете разницу. Первый — выстраданный. Каждое слово — в бровь, каждый аккорд — в глаз. Следующие альбомы — похожие на пирожки, испеченные в перерывах между гастролями и заказниками. Исключения бывают. Но они — исключения. Продукт-деньги-продукт — это закономерный вариант в схеме бизнес-отношений.

И скорее всего, хорошо, что я могу позволить себе писать по-разному и разные слова, поскольку от меня лично никто ничего не ждет и не требует. Никакого продолжения. Мой читатель анонимен. Слушатель песен написанных на мои слова мне не известен. Так же как и я ему.

Я не вижу ваших рук… Вы не видите моих брюк. У нас есть право выбора, значит мы свободны.

Герои. Я люблю футбол. В детстве с пацанами мы убегали из дому за несколько километров на спортивную площадку, чтобы подубасить по мячу. Я играл в футбол в школе и с отцом, регулярно болел, наблюдая значимые матчи по телеку. Потом и в жизни и в стране было как-то не до большого футбола. Он был, конечно, но какой-то не такой. Типа, 20 лет ждали. И вот случилось. Толпы ликующих по поводу выигрыша российской сборной в знаковом матче по футболу, явно нарушающих общественный порядок, и милиция, спокойно созерцающая это мероприятие. Меня это не напрагает, я сам орал на даче, переживая за наших ребят. Патриотизм и все такое. Но кто мне ответит на следующий вопрос. Если я лично, не в толпе, а сам, включу, ну скажем через месяц-другой, записанный на DVD матч между сборными «Россия — Голландия», и меня вновь захлестнет волна патриотизма & гордости за державу, и я выйду в 2 часа ночи орать «славься отечество наше свободное» на улицу, станут ли стражи порядка сопереживать моим эмоциям или просто ебнут меня, чтобы не нарушал спокойствие города. Хорошо, что футболисты становятся героями этого времени. Может быть, 15 минут и несколько лет славы «Саши Белого» из сериала «Бригада» прошли?…

Политика. Я для себя понял, почему один видный в прошлом шахматист пошел в политику. Просто для футбола он как-то не в возрасте, а для политики в самом расцвете сил. А еще любители шахмат не выходят на улицу после победы своего кумира, как это делают футбольные фанаты, а вот политически активные граждане любят уличные манифестации. Кстати, было бы любопытно посмотреть на шахматистов скандирующих на полночных улицах «е — 2 на е — 4 на» или «россия наша мать поставим немцам мат». Политика — это возможность давать населению хлеб и зрелища. Зрелища очень необходимы, когда с хлебом траблы. Поэтому большие дяди говорят знатное спасибо хоккеистам, футболистам, диме билану и т.д. Спортсмены, музыканты, артисты дают возможность народу выпустить «пар».

Для одних это панк-рок, для других — футбол, для третьих — эстрадное шоу, для четвертых — ледовое побоище. Для каждого изобретут свою ловушку. Режиссерам нужно выдавать побольше зрелищ, чтобы у массовки было поменьше времени думать про хлеб.

Люди. На одной из фоток, которую Олег Звонков (это тот дядька, который рулит opankey.com) выложил в инет, он — настоящий битник. (Покажи фотку людям!!!) Тертая джинса, взлохмаченные длинные волосы, пронзительный взгляд, печать прожитых лет и порока на челе и глубинное знание жизни, основа которой «суп-культура» — культура, главное и практически неизменное звено ее это суп быстрого приготовления, это еда для тех, кто не думает о язве, а если даже и думает, то бабла на приличное питание все равно нет. Реальный битник. За такими как он, прихипованные красотки жаждущие мудрости и сакральных знаний, звеня феньками и амулетами, идут на край света. Кстати, Олег живет в Бутово. Возможно, это и есть край. Номер его телефона или аськи сдам за недорого. Бит-Бизнес:) Олег радует меня своим позитивным отношением к происходящим возрастным и жизненным переменам в личной. «Все равно мы все умрем» — эта его цитата меня так порадовала, что я ее даже позаимствовал для своего текстика. Забавно. Гибельный позитив.

А я битник от слова «бить». Я пью настойку пустырника для того, чтобы мое воображение было менее буйным, мои нервы не слишком шалили, а мое сердце меньше выдавало тахикардийных сбоев. По утрам я отжимаюсь на пальцах, а затем на кулаках. 20 раз на пальцах и 10 на кулаках. Это мой личный подвиг, потому что я ленивый, а еще, потому что см. выше. Сталь закаливают для того, чтобы она была прочнее. Это путь из огня в воду, из воды в огонь. То же самое происходит и с людьми. Все слова останутся просто словами. Но они у меня есть. А у тебя возможность их прочесть или послать меня на х@й или сказать мне свой респект или проигнорить. Время интима. В моих наушниках как и 23 года назад частенько играет SeХ Pistols. Хотя я уже и не помню, кто из них помер и от чего, потому что настоящие герои не имеют возраста и остаются навсегда, не взирая на количество проданных Маклареном шмоток и дисков.

Одним из лозунгов хиппи в период моего вхождения в эту цветочную систему был «Не верь тому, кто старше 30!», я повторю — не верь никому кроме мамы.

_______________

Вот ссылка на фото, о которм Витя пишет.