Легко быть порядочным в мире добра и благополучия, пока рука Божия почиет на тебе нетяжким бременем. Богатый человек имеет ничтожные поводы для неудовольствия: Старые Деньги и Старая Власть презирают мелочную суету нуворишей.

Авторитет очевидного благополучия незыблем: толпа клиентов ловит каждый взгляд патрона в надежде приобщиться милости Божьей хотя бы так. Ибо знает: от настоящего властелина проситель не уйдёт разочарованным и никогда не оскудеет рука дающего.

Владеющий миром — естественный посредник между Небом и Землёй, между людьми и Богом. Он наставник всех, кто потерял себя в этом суровом бытии. Он поддерживает руки тех, кто разочаровался в самом себе. Он засыпает яму отчаяния и укрепляет гнущиеся колени слабых. Он не толкает падающих и не оставляет несчастных наедине с печалью \Иов 4,3-4\.

День радости сменяется ночью бедствия: что сказать человеку, потерявшему слишком многое? Что после ночи будет снова день? Он будет, но не для всех: «между утром и вечером они распадаются, не увидишь, как они вовсе исчезнут» \Иов 4,20\.

И помогут ли слова человеку, который знает им цену? Он ведь сам сказал их слишком много: «а теперь дошло до тебя, и ты изнемог, коснулось тебя, и ты упал духом» \Иов 4,5\.

Большого и самоуверенного человека сбросили с самого высокого места на гноище и одели в рубище из собственных язв. Какие тут могут быть слова утешения? Человек из коридоров власти попал в концентрационный лагерь: Господь отнял руку Свою от него. Ранее он видел конвеер смерти издалека, а теперь попал на ленту его: что сказать и чем утешить человека? Реальность переменилась и самые мудрые слова превратились в злую насмешку. Легко спрашивать благополучному: «вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведники были искореняемы?» \Иов 4,7\. Что может сказать тот, кого явно искореняют? Только то, что невинность и праведность переполняют его напрасно.

Легко сказать благополучному: «как я видел, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его» \Иов 4,8\. Иов, соскабливая черепицей куски омертвевшей кожи, молча слушает нравоучения. Вот с ним случилась настоящая беда: стало быть, он всю жизнь орал нечестие и сеял зло? Легко наставлять людей в праведности: столпы благочестия ласкают собственные уши и тешат самолюбие.

Привыкшие к положительному балансу уверены в завтрашнем дне: Бог любит меня, если доходы больше расходов.

Привыкшие регулярно подавать милостыню надеются на лучшее: Бог не оставит того, кто делится с другими.

Привыкшие соблюдать ритуал истово бьют поклоны и нанизывают молитвы на нить судьбы: авось не оборвётся она и не рассыплется бисер под ноги свиньям.

Однако какая цена приличного баланса, щедрой милостыни и неутомимых коленопреклонений перед лицом Бога? Порядочность позволяет считать себя выше других людей. Человек просто набивает себе цену и питает собственную гордыню — которая в этом и так не нуждается. Чем могут гордиться существа, построенные «из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли?» \Иов 4,19\.

Человек, попавший на солончак бедствия, слышит только собственный крик, и чужая мудрость кажется им преступлением. А поучающий несчастного затягивает верёвку на собственной шее.