Сразу после Великой Отечественной войны соседями нашими в Ивано-Франковске (тогда ещё Станиславе) была семья настоящих одесситов: отец — Николай Александрович Гидрожко (одесский грек), его жена — Мария Фёдоровна, и их дети Саша и Лера. Мы дружили семьями.

То, что я Вам сейчас расскажу, действительно произошло со старшим Гидрижком ещё до Великой Отечественной войны в Одессе буквально рядом со знаменитым одесским рынком «Привозом». Николай Александрович, будучи инженером-строителем по профессии, работал тогда прорабом и его прорабская находилась в 10-12 минут от «Привоза» и стояла совсем рядом со стеной старого, высокого, кирпичного здания.

Так вот идёт он как-то на работу, спешит, потому что немного опаздывает, и, проходя мимо «Привоза», встречается с двумя цыганками — старой и молодой. Старая цыганка как только посмотрела в его сторону, тут же бросается к нему, хватает его очень цепко за руку и, как все цыганки, естественно предлагает: «Дай погадаю!» Николай Александрович хочет освободиться и не может — цыганка вцепилась в его руку мёртвой хваткой, сильнее клеща, а сама смотрит куда-то ему за спину.

Николай Александрович — по натуре настоящий холерик, и между ними происходит следующий диалог:

— Отцепись, я не хочу гадать! Я не верю и мне некогда!

— Дай погадаю, красавец!

— Отстань старая! Мне не нужно твоё вранье!

— Давай погадаю, красавец! Всю правду скажу! Не пожалеешь!

При этом цыганка смотрит не на Николая Александровича, а ему за спину и не отпускает его руку, хотя тот вырывает её со всей силой.

— Да отпустишь ты меня, старая. Я из-за тебя на работу опоздаю!

А тогда нельзя было опаздывать. По закону за опоздание без уважительной причины более чем на 20 минут могли и посадить, и многих сажали. Люди, если видели, что не успевают, иногда прямо на улице затевали драки, чтобы их забрала милиция, и тем самым создавалась уважительная причина для опоздания.

— Нет, красавец, погадаю — потом пойдёшь! — И Николай Александрович буквально оцепенел и онемел от возмущения, а цыганка всё смотрела за спину и цепко держит его за руку. Уже и люди стали обращать на них внимание — Одесса большой город и зевак в ней хватает.

И только Николай Александрович собрался с силами снова для крика и сопротивления как цыганка сама отпускает его руку со словами:

— Теперь иди — она прошла мимо и растаяла.

Николай Александрович от изумления чуть не сел и думает: «Вот повезло на сумасшедшую цыганку!» Но так как ему осталось минут пять-шесть до начала работы, а идти ещё не менее 10 минут, и на ругань у него нет ни времени, ни желания, Николай Александрович тут же побежал, махнув рукой на всё происшедшее.

Прибегает он к своей прорабской, опоздав на 1-2 минуты, а прорабской нет — стена, что была сзади нее, прямо рухнула на прорабскую, и ещё пыль не успела осесть. Прорабская была закрыта, ключи были у него, так что никто не пострадал. Бригада собралась, но стояла в стороне. Все смотрят на этот обвал бледнея, слова сказать не могут и жадно курят.

Глянул на это всё Николай Александрович, своим крикнул: «Я сейчас!» — и бегом назад к «Привозу». Прибегает, а старой цыганки уже нет. Он к молодой: «Где старая?» — а та ему: «Что жизнь спасла?»

— Откуда догадалась?

— Аза, сказала, что за тобой шла смерть, она её видела и не отпускала твою руку, пока смерть не прошла мимо и не растаяла в воздухе. Аза, многое видит и многое может.

Николай Александрович отдал все деньги, что у него были молодой цыганке, чтобы та передала старой вместе с его благодарностью; цыганка пообещала, что так и сделает.

А Николай Александрович снова бегом на работу — меры принимать. Работа стоять не должна, чтобы ни произошло в жизни.

Так что цыгане не всегда врут. А вот непонятное и необъяснимое иногда встречается в жизни, хотя и очень редко.