Доверие к ближнему своему не входит в арсенал добродетелей царя Соломона. С эталоном мудрости не поспоришь — тем более что он действительно неплохо знал род людской. А род сей лукав — как говорил через 1000 лет его потомок. Нет ему веры на голое слово — необходимо серьёзное материальное обеспечение.

Видимо проповедник столкнулся с ситуаций, когда сын его по наивности доверился непорядочному человеку. Ситуация очень сложная и чреватая большими потерями, ибо алчное создание использует положение вещей с предельной бессовестностью: «Сын мой! Если ты поручился за ближнего твоего и дал руку твою за другого, ты опутал себя словами уст твоих, пойман словами уст твоих» \Притчи 6, 1-2\. Поручительство — хороший способ испытания этических ценностей: человек слабый на это место с лёгкостью необыкновенной становится негодяем.

Проповедник не ставит вопрос о виновности и провокации — он настаивает на энергичных действиях. Можно было бы посыпать голову пеплом и предаваться самосожалению. И написать целую сагу на тему о человеческом непостоянстве и ударах судьбы по невиновным. Но мудрец настаивает на неутомимом исправлении ошибки: не спи и не дремай, а спасайся из рук ближнего своего, пока не выйдешь в безопасное место. Помни, что ты в сетях охотника и не жди пощады от любезного друга — используй все способы убеждения, чтобы взять опрометчивое слово назад.

Большая ошибка — это тот оселок, на котором проверяется ум человеческий: без настоящей угрозы он расслаблено грезит о приятном. Вовремя исправивший допущенные прегрешения, учиться думать и трезво оценивать ситуацию. Кроме того, раз преодолевший свою глупость может почувствовать вкус к этому делу: дорожка к добру протоптана, надо сделать так, чтобы она не зарастала. Для этого совсем не нужно практиковаться в глупостях — стимулом может служить и обычное обогащение, в котором нет ничего предосудительного. Работа с утра до вечера охраняет разум человеческий от ошибок как сторожевая собака: « пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым» \Притчи 6,6\.

Сыновья царя Соломона вряд ли нуждались в работе как в средстве для заработка. Порывы творчества жёстко ограничивались каноном чинного поведения, а кроме того — способности в узком смысле слова вещь всегда редкая. Вот растущие дети проводили дни в праздности, очень расстраивая папу, которому приходилось выручать их из ложных положений, в которые они попадали из-за безделия. Чем и вызваны грозные филиппики и прозрачные ссылки на пример насекомых. Действительно у муравья «нет ни начальника, ни приставника, ни повелителя. Но он заготавливает летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою»\Притчи 6,7-8\. Вероятно древнего человека искренне удивляла сугубая деловая озабоченность муравья: трудится от зари до зари, никогда не расслабляется, способен к командной работе. Для того, чтобы человек так старался, нужна палка тройная: и начальника, и приставника, и повелителя. Мало того: он эту кампанию попробует обойти и все свои недюженные силы положит на отлынивание о полезной деятельности.

Вопросы к бездельнику носят чисто риторический характер: «доколе ты, ленивец, будешь спать? Когда ты восстанешь ото сна своего?» \Притчи 6,9\. Ибо зачем сыну градоначальника уподобляться муравью? Дети царя Соломона вряд ли читали Энгельса с его похвалами в адрес труда, который якобы создал человека из обезьяны. Сентенция совершенно очевидная для нашего просвещённого века была бы совершенно неприемлемой 30 веков тому назад, когда никому и в голову не приходило вести родословную от обезьян. И тем более связывать развитие личности с трудом напрямую.

Пугать призраком нищеты человека, родившегося с серебряной ложкой во рту бесполезно: он не поймёт то, чего никогда не чувствовал. Отец говорит: если будешь сидеть, сложа руки, то «придёт, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник» \Притчи 6,11\. Спускаясь на грешную землю и оставляя Бога на небесах, проповедник де-факто утверждает труд как источник всякого богатства — вот вам и азы классической буржуазной политэкономии. Удача, счастье, везение как факторы благополучия не поддерживаются — это ценности людей недалёких и лукавых. Только упорный труд создаёт стены дома — все думающие иначе или прозябают в нищете, или торопятся ко злу. Нищета действительно похожа на разбойника, встреченного на узкой дороге — она калечит душу человеческую зримо и бесцеремонно. А бедность так же обыденна, как прохожие, которых не замечаешь.