«Глас вопиющего в пустыне:

приготовьте путь Господу,

прямыми сделайте в степи

стези Богу вашему».

\Ис. 40,3\

Призыв к очищению и покаянию всегда звучит одиноко, а говорящий всегда выглядит нелепо. Люди давно забыли Бога — если и знали когда-то. Человек практичный не видит дальше собственного носа и рассчитывает день до вечера. Приготовить путь Творцу равносильно тому, чтобы встать на него — а кому это по силам?

Прямой путь ненавистен человеку обыденному, чья жизнь доверху заполнена суетой. Простые операции по продолжению рода своего, а так же всего, что с этим связано прямо или косвенно и составляют его путь. Путь этот тоскливый и одинокий по существу — хотя формально он насущен встречами и расставаниями. Но мало кто замечает, что встречает он только себя и расстаётся тоже с собой. И весь событийный поток напоминает переливание из пустого в порожнее.

Можно ли требовать от человека большего, чем он делает повседневно? Этично ли заставлять лжеца не лгать и подлеца — строить козни? Ведь люди не могут делать большего, чем они и так делают. Не будут ли призывы спрямить дорогу сугубым надругательством над человеческой природой, попыткой бесцеремонно поправить Книгу Судеб?

Незавидна доля того, кто есть глас вопиющего в пустыне — люди привычно побивают камнями пророков, справедливо усматривая в них экстремистов и радикалов, смущающих простые души. Уху человеческому ближе уверенный и всегда не одинокий голос дюжинных мудрецов, требующих от людей измениться — но не во всём, покаяться — но в пустяках. И выходить на прямую дорогу не торопясь и осмотрительно. Адепты полумер многочисленны и нет числа их сторонникам.

Глас вопиющего в пустыне человеческого эгоизма, глупости и трусости всегда одинок, ибо требует отказаться от привычного во имя крайне проблематичного и непривычного. Отказаться от тела во имя души и от души — во имя духа. Самостоятельно и бескомпромиссно сравнять вершины самомнения и засыпать болота алчности — чтобы сделать прямым путь если не Богу — то самому себе.