Скажу вам, что такого кота, как соседский Сашка, мне не доводилось больше видеть никогда. Это был кот обычной восточно-европейской породы, расцветка его была белая с большими серо-тегристыми пятнами и небольшими рыжими подпалинами. Его необычность была в том, что, едва взглянув на него, вы видели, что это очень сильный кот. Сашка был чуть-чуть короче других котов в длину и хвост имел укороченный, но зато имел лапы значительно шире обычных кошачьих лап, сам был шире других котов и имел морду размером с небольшое кофейное блюдце, то есть тоже значительно шире и круглее обычной кошачьей морды.

По характеру это был феноменально нахальный вор, любитель подраться с другими котами, побегать за кошками и при удобном случае напиться валерьянки. Короче, он имел все мыслимые недостатки, но зато имел одно очень крупное достоинство крайне редкое у котов и кошек — он был крысолов.

Охотился он только по ночам в подвале нашего дома. Там жило пропасть крыс ещë с того времени, когда там располагался военный продовольственный склад. А так как подвал был под нами, то каждое утро мы слышали, как дворничиха ругалась, убирая задушенных, вытащенных из подвала и аккуратно выложенных рядочком крыс. Сперва их было до десятка за ночь. Потом по мере уменьшения крысиного поголовья подвала количество их уменьшалось постепенно пока не дошло до одной за ночь. Так и уничтожил их Сашка всех.

Драки с крысами были видимо очень жестокими, если у Сашки одно ухо было разорвано вдоль пополам. Куда потом он ходил охотиться, я не знаю, но куда-нибудь ходил. Это была неугомонная кошачья натура.

Днëм Сашка отдыхал, слонялся по соседям и, если удавалось, воровал. Сашка мог на глазах у хозяйки вскочить на раскаленную до красна плиту; запустить в кипящую кастрюлю лапу; вытянуть, варящееся там, мясо и с ним умчаться. Не убегал он только от своей молодой хозяйки и когда воровал в присутствии детей. Я сам видел как Сашка, давясь и урча, нахально ел цыпленка из борща, только что вытащенного и ещë не остывшего, а его молодая хозяйка Лера ему грозила пальцем и убеждала, что так поступать негоже. На что Сашка отвечал злым ворчанием и топаньем передней лапой. Ну, прямо «Кот и повар» по Крылову в жизни.

Однажды Сашка добрался до нашей домашней аптечки, нашел там валерьянку, вылакал еë всю и тут же свалился. Он лежал, раскинув лапы, и пузырек валялся рядом, как у настоящего алкоголика. Мама ещë жалела, что у нас не было фотоаппарата, чтобы заснять эту «бытовую» нравоучительную сценку.

Он жил с нами пока соседи не переехали. Так что его дальнейшая судьба мне не известна. И хотя тогда я не знал, что коты-крысоловы большая редкость всë равно я его не могу забыть, так как уж очень яркая кошачья личность был Сашка. Котята от него всегда были здоровые, жизнерадостные, быстрые, сильные и нагло-вороватые.