Что лучше мудрости и чем её измерить? Проповедник, пытаясь втолковать нерадивому слушателю элементарные истины, должен опуститься до его понятий. А обычный человек понимает только слова простые, если понимает что-нибудь. Он более чувствует — и то преимущественно тогда, когда его бьют. И тогда он начинает слушать. Мудрость приходиться измерять в благородных металлах, «потому что её приобретение лучше приобретения серебра, и прибыли от неё больше, нежели от золота» \Притчи 3,14\.

Действительно, в те далёкие времена золото, пущенное в рост умелой рукой, давало огромный доход. На такую ренту можно было жить сказочно, но недолго: ненависть к ростовщикам и тогда была немалой. Поэтому Проповедник, отдав должное вещам низменным, говорит возвышенно: «она дороже драгоценных камней, и ничто из желаемого тобою не сравниться нею» \Притчи 3,15\. Ценность выше стоимости на голову, но понять это человеку без головы невозможно — он просто не мыслит такими категориями. Мудрость приносит долголетие, богатство и славу. Она похожа на волшебную палочку, что открывает все двери, ибо «Господь премудростию основал землю, небеса утвердил разумом» \Притчи 3,19\. То есть акт творения совершён тем же инструментом, который дан человеку изначально. Проблема состоит в том, как привести эти способности из потенциальных в актуальные. У многих на это уйдёт вся жизнь, прожитая зря.

Исток мудрости — страх Божий. Бояться вроде бы нетрудно, но страх парализует низшую, животную природу личности — убивая при этом и саму жизнь. Мудрость — это страх Божий, похожий на воздух, которым дышит человек. От этой атмосферы у него просыпаются дремлющие достоинства: здравомыслие и рассудительность. А уж «они будут жизнию для души твоей и украшением для шеи твоей» \Притчи 3,22\. Они же проявляются — или должны проявиться — во взаимоотношениях как нормы поведения, которые сегодня кажутся тривиальными, а тогда, видимо, были неочевидны. Это раздача милостыни в широком смысле слова — если есть что подавать. Позже это требование было обосновано максимой: да не оскудеет рука дающего. Действительно не оскудеет — если только левая рука не будет знать, что делает правая. Жаль, что она всегда об этом если не знает, то догадывается.

В отношениях с близкими Проповедник запрещает набивать себе цену: «не говори другу своему: «пойди и прийди опять, и завтра я дам», когда имеешь при себе» \Притчи 3,28\. Трудно, очень трудно человеку не стать на ступеньку выше соседа — хотя бы на один день. Но такой поступок далёк от рассудительности, поскольку именно мелкие унижения подрывают самые лучшие отношения. Эти мелочи разрушают доверие, которым следует особенно дорожить.

Тем более безрассудно вероломство крупное: «не замышляй против ближнего твоего зла, когда он без опасения живёт с тобою» \Притчи 3,29\. Царь Соломон не считает дураком человека доверчивого и не склонен к задним мыслям по любому поводу. Велик соблазн обмануть того, кто подставляет свою спину. Но живущий с ближними без опасения и оглядки истинно мудр: ведь он искренне надеется на Бога. Это мелкий разум строит козни и везде ищет врагов. Более того: если их нет, то он их сделает, чтобы человеку было не скучно жить: «не ссорься с человеком без причины, когда он не сделал зла тебе» \Притчи 3,30\ — говорит Проповедник, имея ввиду эту способность досужего ума делать из мухи слона. Обуздание скандальности — дело святое, а поиски ссоры выдают натуру подлую и мелкую. Хуже того — очень глупую, ибо по этике Проповедника глупость — источник всех пороков. В скобках замечу: и по этике Будды — тоже.

Если человеку удаётся взять себя в руки и лимитировать внешнюю агрессивность, то остаётся ещё острая зависть к ловкому мерзавцу. Греть эту гадюку на груди очень неразумно, ибо это неминуемо приведёт к душевному надрыву: «не соревнуй человеку, поступающему насильственно, и не избирай ни одного из путей его» \Притчи 3,31\. Зависть естественно находит выход на путях беззакония. Зависть коварна: маскируясь под незаслуженную обиду и правдолюбие, она выдаёт человека далёкого от мудрости с головой. Которая ему определённо мешает жить, ибо и живёт он напрасно.