«Отсоси у желто-синих!»

Мне всегда нравилось смотреть драматичные футбольные поединки Лиги чемпионов за их особый надрыв и пафос, ну, там, напряженные лица футболистов, когда звучит гимн, кажется, что они сейчас, как никогда, верят в свою крепкую гражданскую позицию или думают о чем-нибудь, типа, этот матч, возможно, решающий в моей карьере, я посвящаю тебе, мой дорогой отец, вот он я, гордись своим сыном. Cо звездами планетарного масштаба — гордые и довольные жизнью дети идут рядом, держат за руки, и уж точно их мысли чистые и светлые. На трибунах вера, надежда и… верность своей команде, что бы ни случилось. А ведь сегодня случиться может все. Кто-то станет звездой, кто-то заключит дорогостоящий контракт, кого-то назовут новой надеждой, кому-то вручат золотую бутсу, снимут в имиджевом ролике вредного и вкусного напитка, а может, увезут с поля в машине скорой помощи, или сделают козлом отпущения и перестанут ставить в основу, а потом вообще продадут поднимать команду-аутсайдера чемпионата… После финального свистка победителей не судят, а проигравшие просто уходят с поля. Хватит ли у них сил подойти к трибуне, чтобы поблагодарить болельщиков за поддержку, хватит ли у фанатов любви, чтобы не потерять веру и остаться верными… Футбол как модель жизни. За 90 минут можно увидеть, как человек любит, как ненавидит, как справляется со своими внутренними демонами или не справляется, как сдается перед страхом, как летит, окрыленный и любимый самим богом футбола, вперед за победой, как проживает маленькую смерть… Футбол как испытание. Футбол, как любовь, иногда жестокий и несправедливый.

Я иду на футбол. У меня два билета. Я первый раз иду на футбол такого уровня. Я буду недалеко от фан-сектора. От этого тревожно, страшно и… интересно. Я увижу, как целые сектора протягивают друг другу руки, как подстраиваются под скорость атаки голоса болельщиков, прислушиваясь к ритму барабана (это специально приглашенный шаман зорко следит за темпом игры, удивительно чутко ловит скорость и отстукивает ее всему стадиону), как фанаты заводят ближайшие сектора, а те в свою очередь, присматриваются и прислушиваются к ним. Я почувствую, как под моими ногами трясутся бетонные перекрытия. А когда болельщики станут выражать свою агрессию по отношению одного лишь присутствия команды противников на их стадионе, выкрикивая бранные речевки, кто-то рядом интеллигентным голосом скажет своему сыну: «Это не по-спортивному», ну, а мальчик лет десяти в эту минуту больше всего будет мечтать выкрикнуть какой-нибудь матюк, хотя бы самый безобидный о том, что турки-суки, убирайтесь поскорее, потому что для него сейчас стоит вопрос жизни или смерти, и к спорту это не имеет никакого отношения.

Саму игру в тот день я почти попущу. Я буду слушать себя и стадион. Я буду смотреть на сектор с болельщиками гостей, которые собьются в небольшую кучку, охраняемые кольцом милиции, мрачные и молчаливые, будут прижиматься друг к дружке, как бы грея души умерших надежд. Даже буквы на их плакатах будут грустить и проситься домой. И мне повезет увидеть, как замерзшие турецкие фаны станут аплодировать команде-хозяину поля, команде-победителю, чужой и чуждой команде, проявляя верх достоинства и такта. Жаль, что у меня не будет возможности подойти к ним и пожать руки, и может даже выпить какого-нибудь гадкого турецкого пойла, мол, не переживайте, что Они так скрылись с поля, даже не подошли к вам, а вы молодцы, достойные люди, вобщем. Нет, они так и останутся на трибуне, брошенные и далекие.

Теперь я знаю про себя что-то важное. Мне тоже необходимо ощущать себя частью чего-то большего. Для этого можно пойти в церковь или… на футбол. В этом просто нужно было себе признаться. Теперь у меня есть шарф моей любимой команды и прожитый опыт сопричастности. Наверно, это радость победы создала иллюзию всеобщей дружбы и единения, но я своими глазами наблюдала, как однажды вечером в моем хмуром городе с его депрессивным метрополитеном незнакомые люди смотрели друг другу в глаза, полные надежды и гордости, улыбались и, как бы, готовы были протянуть руку помощи, если это, вдруг, сейчас станет необходимо. Футбол как дружба. Футбол как способ идентификации. Мы не выбираем свою команду, она дается нам по факту рождения, как религия, родина, родители… Мы такие, потому что исповедуем именно такой футбол, мы исповедуем такой футбол, потому что мы именно такие.

Настроение наших фанатов будет благостное. И мысль о том, что каждую минуту в этой толпе может случиться что-то непоправимое, отпустила, уступив место иллюзии контроля над ситуацией, чувству праздника и веры в команду. И себя.

Посвящается моему старшему брату.