«Маслины»

Те, кто не смотрит телесериалы и не прислушивается к разговорам в общественном транспорте, до сих пор не в курсе, что патроны на блатной фене называются «маслинами». Отчего такое название — вот это уже целая наука. Может потому что они в масле. Может потому что благодаря им некоторые граждане зарабатывают на хлеб с маслом или маслины. Может потому…

А еще я знаю, не смотря на свою твердую двойку по Начальной военной подготовке и не любовь к криминальным телесериалам, что пуля является главной частью патрона. Именно пуля попадает в мишень. Но там ведь патрон это еще и порох и прочая оболочка.

Сейчас в моем плейере играет Arctic Monkeys — The View from the Afternoon и мне хочется сравнить песню с патроном. Пуля — главное слово в песне. Такое, которое если попало в цель, то все — капец. Музыка — оболочка. Антураж. Общий смысл песни — порох.

Песни — пули. Песни — «маслины». Сердца — мишени.

«Колокольный звон»

На школьном смотре строевой песни наш класс дружно маршировал под песню со словами «Люди мира на минуту встаньте, слушайте, слушайте, гремит со всех сторон, это раздается в Бухенвальде, колокольный звон, колокольный звон…», мы были одеты в черные пилотки, солнце жгло нещадно и наш классный эпилептик Серега Гнеушев от волнения и повышенной солнечной активности в очередной раз грохнулся в припадке. Белая пена изо рта. Нервные и дрожащие руки учителя по физкультуре. Белое лицо Сереги и такие же фартуки одноклассниц. И над всем этим непрекращающееся «это люди поднялись из пепла и восстали вновь и восстали вновь…» Люди, восстающие из пепла. Белоснежный эпилептик, которому преподаватели держат пальцами синеющий язык. Колокольный звон. И голос подобный этому звону. Люди мира на минуту встаньте.

«Мама, чао!»

Я вытягиваю из памяти фрагменты некоторых официальных концертов советской поры посвященных, к примеру, дню милиции или очередной годовщине революции. Я вспоминаю такую по-взрослому сексуальную и не совсем понятную для школьника песенную фразу «Эх кумушка ты голубушка поцелуй куманька кума-душечка…» спетое таким могучим голосом, которой буквально разрывал официозную скуку и равнодушие, затянутое в чиновничьи костюмы. А еще я припоминаю, что, самым терпеливым, тем, кто просмотрел все плескания лебедей в озерах, кто прослушал все грозные пассажи кобзаря кобзона и выхватил всех лещей, простите, соловьев от лещенко, всем, кто не уснул, празднуя семейным чтением газеты «правда» под водочку в ноябре день октябрьской революции, тем на самое сладкое доставалось «я проснулся сегодня рано, мама чао! мама чао, мама чао чао чао! Я проснулся сегодня рано в нашем лагере в лесу!» Песня летела быстрее пули. Количество пораженных ей не поддавалось статистике. Да и хрен с ней со статистикой. Партизанская песня. Разухабистая и разудалая. Не форматная. Партизаны — это ведь чуваки, которые в лесу и с автоматами. Практически Робин Гуды. Монеты — бедным! Землю — крестьянам! Пусть пашут! Красавицу принцессу — красавцу вожаку команды. Только вместо луков и стрел у партизан современное оружие. У меня, правда, двойка по НВП. И автомат я разбирал медленней всех в классе.

Note war! А в автоматах — патроны. Патроны —«маслины».

Make love! Песня — пуля. Мама — чао! До свиданья мама! Тот, кто в детстве не разу не убегал из дома, вряд ли захочет обжечься порохом этого патрончика. Хотя мама тут со всем не причем. Мама — святое! «Мама, чао!» — это самый настоящий рок-н-ролл в дыре. Рок-н-ролл, который зажгли так, что вряд ли найдется какой-либо огнетушитель. Правда, размеры дыры тоже не уменьшились.

«Небель»

«Папа давай купил небель!» — сказал мне мой маленький сын, протягивая расписной рекламный флайер салона-магазина мебели. «Небель»- это лучшее, что мы можем себе не купить, а заработать своим трудом, вернее всей жизнью подумал я.

«Небель!» — термоядерная смесь небыли и неба. Цена этого коктейля не указана в прайсе.

«Луч солнца!»

Луч солнца золотого был до такой степени ослепительно ярок, что смотреть на него, не прищурившись, не возможно было даже сквозь закопченное стеклышко.

Мультфильм «Бременские музыканты» и, самое главное, песни из мультика были теми первыми затяжками «хиппового» кайфа, после которых я и до сих пор не могу соскочить с темы перемены мест и склонности к непослушанию формализму. Впрочем, меня и не ломает.

Хотя и обламывают. Но, не смотря на все обломы, остается вера в то, что солнце взойдет. И расточатся враги его. И будет хлеб наш насущный. И не главное, что одним — хлеб белый, а другим — ржаной, а кому-то вообще сухари. Кому какой фарт и как его карта ляжет. Но ведь не хлебом только. Так ведь. А? Или я опять что-то пропустил.

Скажешь — луч солнца золотого тьмы скрыла пелена.

Напомнишь, что мне стали слишком малы тертые джинсы и что люди мира порядком подзабыли что это за штука Бухенвальд и что не встает и не встают порой даже на реанимированный и реинкарнированный звук союза нерушимых республик свободных. Ну и что, ну и пусть, а я хочу верить что солнце взойдет.

Ведь в этих золотистых лучах звенящими россыпями монеток, ну таких которые дают пропащим нищим на пропитание, чтобы они не пропали совсем, вот такими непостижимыми для разума россыпями звучат голоса тех, кому можно было верить. Можно верить и сейчас. С ними не пропадешь. Враги расточатся. И это даже хорошо, что сердца похожи на мишени, в которые летят песни-пули. В обоймах пластинок не ржавеют песни-патроны. В данном случае песни-»маслины». В том числе и «маслины» Муслима. Они не ржавеют. За ними не заржавеет. Они найдут свою цель. Они не убивают. В них луч солнца.

Где-то неподалеку, на соседней улице поет и гуляет свадьба, и, судя по топоту и визгу аккордеона, ей явно небо мало и земли. Фата невесты похожа на небесное облако. Фатум, Фат (лат. fatum) — в Древнем Риме олицетворение судьбы. Фатами назывались также божества определявшие судьбу человека при его рождении; у стоиков — сила, управляющая миром. Фата-облако. Облако — судьба. Невеста смеется даже не подозревая, что управляет миром при помощи фаты. Облако летит.

Монета звенит и подпрыгивает.