Еней тодi купався в бразi

I на полу, укрившись, лiг;

Йому не снилось о приказi,

Як ось Меркурiй в хату вбiг.

Смикнув iз полу, мов псяюху.

«А що ти робиш, п'iш сивуху? —

Зо всього горла закричав. —

Ану лиш швидше убирайся,

З Дiдоною не женихайся,

Зевес поход тобi сказав.

Энеида, Иван Котляревский

Нет, лично я не имею ничего против симпатичных томиков «Илиады» и «Одиссеи» в картонной коробочке. В моем возрасте, наверное, пора начинать читать классиков, тем более что некоторые уже перечитывают. Я практически уверен, что полностью прочту увлекательное предисловие про роль Гомера в древнегреческой поэзии и даже посмотрю на карты древнегреческих боев. Возможно даже, что Гомер неплохо писал, хотя вряд ли лучше классика украинской литературы Котляревського, Энеидой которого мы зачитывались в школе. Но я же подарил ему НОЖИК! И не какой нибудь херовый, а настоящий Swiss Army Knife, с крестиком и штопором! С кучей лезвий! И вот тебе пожалуйста — что я получаю в ответ на мой день рождения? Какого-то занюханного Гомера.

Как сейчас помню этот день, когда Лева и я вылезли из офиса поискать Кирюше подарок. Долго думали, что подарить, перебирали варианты. Начали вспоминать, а кто он такой, и поняли, что ничего мы о Барсукове не знаем. Ну, программист, так и мы такие. Ну, женат, мы не такие, о женатой жизни знаем в основном по книжкам. Ну, вот недавно сдал на летчиское удостоверение.. Тут появилась идея — пойти и купить ему чего-нибудь летчиское. Я вспомнил что на пару улиц вверх по шестой есть магазинчик где продают всякое камуфлированное дерьмецо, и там в витрине стоит шлем. Барсуков как раз исходил слюной по этому шлему пару недель назад по дороге в макдональдс. Пошли туда. Так и есть, шлем, зеленый, с какими-то шурупами. Правда дорогой зараза. А Лева и говорит: да разве это шлем? Это говно. Нужно старинный, кожаный и шоб с крагами. Короче шлем отпал. Пошли кругами по всяким магазинам — в каком-то каратистском магазинчике я помахал деревянным мечом, но он был какой-то необструганный, в антикварных магазинах которых в нашем районе дофига посмотрели на пыльные вазы и фигурки балерин. Прошли по Бродвею, зашли в магазин русских книг Камкина, в котором как раз проходила последняя распродажа по поводу его закрытия. Хороших книг уже не было (я поискал «Повесть о настоящем человеке»), кучка пенсионеров кружила над пыльными остатками былого величия. В углу лежал «набор портретов советских писателей» (как его сюда занесло?) и неожиданно запахло средней школой. И тут я увидел репродукцию Запорожских Казаков Которые Пишут Письмо Турецкому Султану Репина. За два доллара я не мог устоять. Однако, такой подарок я решил оставить себе (повесил на работе, как раз в лицо турецкой подчиненной, шоб не выбрыкивалась). Поперли дальше. Тут уже пошло что попало — ковры, посуда и прочая фигня. Испытывая адские муки мы заходили во все магазины надеясь найти коврик с самолетами или хотя бы летчискую кружку. Скоро стало очевидно, что пилоты сегодня не в моде.

И тут неожиданно из-за угла появился Парагон — магазин спортивных товаров. Огроменный, увешанный водолазными костюмами, спальниками для ночевки на северном полюсе и пробковыми шлемами. Ага, сказал Лева, это то что нам нужно. После получасового обхода всех отделов Лев решил купить пилоту термос, а то как же без термоса в дальних перелетах? Без термоса никак нельзя. Но термос плохо делился на двоих, поэтому я решил продолжить поиски, и в скорости набрел на витрину с ножичками. Они лежали сверкая и маня развернутыми лезвиями. Оказалось что не так все просто — далекая швейцарская фирма рекомендовала один тип для рыбаков, другой для лесорубов (с пилой), кончая простыми, которыми только в ножички играть. Я присел у витрины и долго глядел на это великолепие. Оказалось, что «оригинальные ножички швейцарской армии» делают аж две оригинальные швейцарские фирмы. Я проконсультировался с продавцом, солидным дядечкой с интеллигентным британским акцентом, и он по секрету указал мне на более оригинальную фирму. Тут я увидел короля всех ножиков. В нем было все — и штопор, и пила с линейкой, и плоскогубцы, и отвертка со сменными жалами плюс сотня каких-то крючков и открывашек развернутых веером. Это была любовь с первого взгляда. Я понял, что настоящий летчик просто обязан иметь такой ножик. Я попросил дядечку показать мне это чудо, он приоткрыв витрину дал мне его подержать. Я попробовал плоскогубцы, посмотрел на штопор, и решил поменять жало на отвертке. Жало сидело довольно крепко, пришлось приложить небольшое усилие — и р-раз — оно снялось и мой палец проехался по пиле. Ну что сказать, швейцарская армия на говно тратить деньги не будет. Палец я себе конечно не отрезал, но стесал хороший кусок, и кровь моя не замедлила хлынуть фонтаном. Дядя-продавец оказался подготовленным. О! — сказал дядя, — специально для таких случаев я храню салфетки и пластырь! Ловко перемахнув мне палец, он поинтересовался, как я собираюсь платить за ножик. Тут я надо сказать, струсил. Подарю думаю такой ножик Барсукову, а он себе не дай бог чего посерьезнее отрежет. Нет, — говорю дяде, — положите-ка его обратно, я лучше куплю вот тот попроще, со штопором. (Даже в обескровленном состоянии я помнил что главное в летчиском ножике). Дядя дал мне новый ножик, и я понес его к имениннику в окровавленных руках.

Потом был еще поход в аптеку, где я показывал свой окровавленный средний палец аптекарям, а они сказали, что это очень опасная рана и их «такому не учили.» Потом именинник поливал мой окровавленный палец перекисью водорода, и народ на работе интересовался почему у нас потоки крови в умывальнике. Потом я гордо показал раненый палец боссу. Потом палец зажил, и через месяц я получил в ответный подарок… что? — Илиаду! И Одиссею. Такая вот понимаешь древнегреческая трагедия.