Если человек и задолжал что-то Богу — то всегда ненадолго. Со временем придут к нему Три Товарища: Глад Мор и Вавилонское пленение с полным списком просроченных долгов — не прикажите ли получить? И вынут душу человеческую, и наложат клейма на тело его, и посадят в Вагоны Судьбы, и застучат колёса их по далёким полустанкам. Многим очень хорошо спится под стук колёс. Но не всем.

Как можно противостоять Божьему гневу? Сама по себе постановка вопроса уже переводит человека в разряд преступников. А наказание всегда неотвратимо: «Премудр сердцем и могущ силою, кто восставал против Него и оставался в покое?» \Иов 9,4\.

Однако если бунт сам по себе приравнивается к тяжкому преступлению, то может, попробовать с Ним поспорить? Опасность в том, что в споре каждая сторона пытается доказать, что оппонент дурак: сомнительно, чтобы Он об этом не догадывался. Несдобровать самому ловкому мастеру словоблудия, ибо «Бог не отвратит гнева своего, пред Ним падут поборники гордыни» \Иов 9,13\. А если человек совсем не красноречивый хитрец и сознаёт опасность гордыни, то ему лучше и не пытаться: пока тугодум будет подбирать слова, Господь успеет закончить предложение.

Остаётся единственно верный способ защиты — решительно встать на колени и просить прощения неукротимо: «Хотя бы и прав был, но не буду отвечать, а буду умолять Судью моего» \Иов 9,15\. Безусловно: мольба навзрыд, размазывание скупых слёз по безутешному лицу, растравливание гнойных ран — испытанный веками способ противостояния неотвратимой силе. Но есть одна тонкость: это же апробированный метод зарабатывания денег на паперти. Нищий нажимает кнопку жалости, которая встроена в человеческую голову как необходимый элемент конструкции. Но есть ли таковая у Него? В принципе должна быть — поскольку всё устроено по образу и подобию. Но услышит ли Он? Ведь жалующихся бесконечное число. Если Господь войдёт в положение каждого недовольного Его промыслом, то не хватит вселенной на пожалования — да и время остановится. Лучший ответ неутомимым просителям — признать творение неудачным и устроить Потоп. Кто обвинит Творца в геноциде? Верно ведь сказано: Бог дал — Бог и взял. Да будет благословенно имя Его!

Человек горестно разводит руками: против лома нет приёма и куда ни кинь — всюду клин. Обвинять Судьбу опасно, скандалить — глупо, умолять — бесполезно. Надо оправдываться перед Судьёй стоя на коленях, плача негромко, говоря шепотом. И этот спектакль следует разыграть перед Тем, кто всё видит, всё слышит и всё знает — нелёгкий труд и скользкая дорожка.

Страдалец это тоже понимает, а потому опять начинает стонать и причитать, сотрясая воздух. Иногда ему кажется, что терять уже нечего, и тогда он начинает обвинять Бога в равнодушии к проблемам добра и зла: «Всё одно, поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного» \Иов 9,22\.

Господь выше добра и зла, а все мы без исключения — дети его. Теоретически — все родные, но многие чувствуют себя приёмными. Упрямая, нарочитая ламентация на предмет непорочности не имеет цены в глазах Вседержителя — ибо это самая злостная форма гордыни. Люди так же с подозрением смотрят на надутых благочестием товарищей, которые полны собой до самого верху: классические фарисеи. Глядя на такого праведника, человек рассудительный терпеливо ждёт продолжения, ибо ловкий подлец не погнушается даже добрым делом, чтобы набить себе цену.

От разочарования до обвинения — один шаг. Иов обвиняет Бога в издевательствах над людьми: «Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невиновных посмеивается» \Иов 9,23\. Что ж — если Иегова любитель позлорадствовать, то от Него можно ждать чего угодно. Иов не ограничивается утверждением аморальности Творца и смело выдвигает политические обвинения: «Земля отдана в руки нечестивых; лица судей её Он закрывает. Если не Он, то кто же?» \Иов 9,24\. После этого можно начинать атеистическую пропаганду с переходом к подстрекательству бунта. В глазах всё потерявшего Бог превратился в сатану — который и погрузил его в мир собственных кошмаров. Ибо если не он, то кто же?