Сколько нужно ума и достанется ли ему мудрость — никто не скажет. А если скажет — то пожалеет, ибо человек может очень обидеться. Наставления на ум тоже, как правило, нелицеприятны, т.к. априорно предполагают, что наставляемый глуп от рождения.

Не то чтобы нравоучения кому-то добавляли ума: тут, кроме генома, играет роль только сущностный опыт и личный пример. Однако они всё же могут сконцентрировать блуждающее внимание юноши на вещах серьёзных. Наставления уж очень хороши тем, что «…долготы дней, лет жизни и мира они приложат тебе» \Притчи 3,2\. Долгота дней и лета жизни — весьма спорная ценность. Так же как и обретение милости и благоволения в глазах Бога и людей: Бог весьма далеко, а людей надёжнее запугать, чем умилостивить. Проповедник и сам знает шаткость своих доводов, а потому апеллирует больше к чувствам. Ума у человека или нет, или совсем нет, а вот внутреннее чутьё присутствует чаще: «надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой. Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои» \Притчи 3,5-6\.

Скажут: тут царь Соломон, отчаявшись достучаться до разума сына своего, соскальзывает к интуитивизму: делай то, что чувствуешь правильным. Но можно сказать и по-другому: если постоянно измерять свои намерения по критериям религиозной этики, то шанс сделать грубую ошибку минимизируется: «тогда безопасно пойдёшь по пути твоему, и нога твоя не споткнётся» \Притчи 3,23\. Взвешивание своих поступков на весах справедливости — дело не очень доходное, но очень перспективное.

Тот, кто вступает на дорогу праведности, подвергается нападению демона гордыни. Он и так всегда рядом, но тут у человека появляется законный повод для гордости: вот я какой замечательный! Очень легко потерять чувство меры — особенно, если и его и так не было — и стать надутым индюком. Человек, наполненный самомнением до самого верху, не может не расплескать своё добро, а посему «не будь мудрецом в глазах твоих, бойся Господа, удаляйся от зла» \Притчи 3,7\.

Трудно удалиться от зла — особенно если оно всегда с собой. Ведь нет большего зла в мире, чем человек: этика хищника прячется под маской нравственности. Выход из дилеммы «либо я ем — либо меня едят» тривиален: «наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его. Ибо кого любит Господь, того и наказывает, и благоволит к тому, как отец к своему сыну» \Притчи 3,11-12\.

Всё это можно резюмировать так: царь Соломон, увидев чадо своё в руках немалой глупости, отверз уста свои и произнёс наставление такого порядка: «Сын мой! Ума у тебя нет и скорее всего не будет — ибо живу я уже давно и людей знаю неплохо. Если не хочешь слишком часто биться головой о стенку и кусать локти, то не столько логически рассуждай, сколько держи перед глазами высокий идеал. Он не даст тебе сбиться на скользкую дорожку, в отличие от умствований, которые не твоя специальность. При этом когда заметишь уважение в глазах людских — не столько радуйся пришедшей мудрости, сколько пугайся оставить дверь открытою. С целью не впасть в горчайшее самомнение приноси жертвы нелицемерно и не храни обид, как зеницу ока — ибо они пошли тебе только на пользу».