Крути башкой, чтоб в рот не нассали.

Народная мудрость

9 мая — единственный праздник, доставшийся нам от советских времен, и воспринимаемый всеми серьезно. Ну как серьезно? Нормально. Всеми. Красными, белыми, зелеными… Иначе и невозможно. Надеюсь, что и дальше ничего кардинального в отношениях к этой дате не произойдет.

9 мая позади. С торжествами схлынула и пена. Теперь можно поговорить спокойно. А напомнить я хочу о таллиннских делах, о переносе «Бронзового солдата». То, что произошло, крайне неприятно, и, конечно, это цепляет за душу каждого нормального человека.

А что было? Кучка зарвавшихся нацистов в припадке никчемного неподконтрольного суверенитизма осквернила памятник нашим воинам, между прочим отдавших в борьбе с гитлеризмом жизни. Вроде так? Ничем я тут не покривил? А если без истерик? А если задуматься, кому это выгодно?

Когда-то в давние, просто дремучие времена работал я в банке.

Это я случай вспомнил. Просто, для примера.

В общем, не так долго я тогда еще в банке работал. С полгода, может быть. А отдел, в котором я трудился, назывался — Отдел рекламы и маркетинга. И было в нем то ли два, то ли три сотрудника. Это потом уже отдел этот вырос в Управление маркетинга, и в штате там было человек тридцать. Но я-то вспоминаю совсем уж давние времена.

В общем, случилось ЧП.

В одном из филиалов арестовали то ли самого директора филиала, то ли начальника валютного отдела. Не суть важно. Арестовали ответственного работника, который что делал, он в пятницу брал из хранилища пару пачек долларов США, а в понедельник возвращал их на место. Он не воровал. Это вроде такой кредит получался. Сам себе выдавал. Быстрые деньги. Стремительные просто — чисто на два дня. Пару пачек — это 10-20 тыс.

Деньги он брал и менял их на рубли (гривны или карбованцы, что там было-то), потом обратно на доллары, в общем, туда-сюда… конечно, он не сам на рынке стоял, какие-то люди стояли, проверенные, как я сейчас понимаю, его же сотрудники в обменниках работали в выходные мимо кассы. А еще вспомнил. В учебнике истории класс за 6 или 7 репродукция такая была — менялы. Может, кто помнит.

Там какой-то закуток рыночной площади где-то в средневековой Генуе или еще хуже. Сидят такие мерзкие менялы, ну вот по роже видно, что гады. Сидят, а перед ними бочка и на ней они чет меняют.

Простите меня, советского пионера, вроде и не самого барана в этой советской нашей родине, но, вот хоть убей, я нихрена не мог понять, чего они там сидят, какая им выгода и что это за менялы такие. Ведь у нас-то как было, надо тебе разменять рубль. Ну, например, нужен тебе пятачок газировки в автомате выпить, а в кармане рубль. Не, рубль это слишком жирно для советского пионера — двадцать копеек, достаточно. В общем, зажал ты эти бесполезные двадцать копеек в кулаке и идешь к газетному киоску или ближайшему магазину разменять на очень даже полезные пятачки.

И к кому ты идешь? К меняле?

Да нет, просто вот тетка за прилавком стоит, она и поменяет. Она продавец, т.е. она работает продавцом. Продает, допустим, колбасу. А как бы в свободное время… или лучше сказать без отрыва от основной деятельности еще и подрабатывает менялой.

Ну, как подрабатывает?

Двадцать копеек взяла — четыре пятачка отдала.

А смысл?

Никакого.

Хорошо хоть не выгнала.

Вот и эти менялы. Помню, почему-то я их должен был ненавидеть. Вид у них был, конечно, мерзкий. Ну, дык, мало ли кто как выглядит, не все же красавцы вокруг. А за что мне их ненавидеть? Может, кому рубль надо разменять в этой средневековой Генуе, тут тебе и менялы. Ну, понятно, что не рубль, а… пиастры что ли… ну… не знаю, не важно. Они и меняют.

Двадцать копеек — четыре пятачка.

Теперь-то понятно, что ни те менялы, ни тем более этот ответственный работник филиала банка не были сторонниками такой точной арифметики.

А раскопала это все некая провинциальная журналистка.

Это был ее звездный час. Ее статью перепечатывали киевские газеты. Сама она пряталась где-то у друзей на даче. Ну, в общем, борец за справедливость.

Что тут началось!

Председатель правления дрючит членов правления, те начальников управлений, те начальников отделов и т.д. вниз по вертикали. Земля дрожит, вертикаль трясется.

Крайним оказался наш отдел. Оно и понятно, управление автоматизации, к примеру, никакого отношения к этому иметь и не может. А мы — отдел рекламы, а заодно и маркетинга, а значит и за связь с общественностью в ответе. А тут репутация страдает. И из-за кого? Из-за какой-то журналистки.

Как-то там все замялось, я уже не помню. Я о другом хочу сказать. На самом деле, это страшная ситуация. Я никогда не поверю, что, допустим, президент какой-то отдельно взятой страны отдает приказ своим подчиненным — убить журналиста. Никогда он такого не скажет. Да, просто потому, что, как бы это цинично ни звучало, ему глубоко безразлично жив журналист или мертв. У него некая проблема, которая ему жизнь портит и которую надо как-то решить. Он и отдает приказ — решить проблему. Те, кому он этот приказ отдал, уже командуют другими, но тоже вряд ли они скомандуют — пли! Тоже будут проблемы решать. Но где-то внизу этой вертикали люди уже трясутся и понимают команды по-своему, в меру своих понятий.

Другое дело, что где-то в этой цепочке кто-то произносит все те же слова о решении проблемы тому, кому надо. Именно тому, кто поймет эти слова так, как надо, и решит эту проблему окончательно и бесповоротно.

А случай тот… я думаю, это было довольно общее место в те времена. Не был тот ответственный работник каким-то особенным. И так, как он, поступали практически все аналогичные ответственные работники. Но арестовали почему-то его. И милиция, в других случаях бездействующая, в этот момент сработала с поличным. И информацию слили журналистке. Волну подняли. Зачем? Да, мало ли какая возня была у них в области. Что-то этот ответственный работник с кем-то не поделил. Не поделился вовремя. Я уже не помню, но вроде и суда никакого не было.

Ну, да. Теперь о таллиннских безобразиях.

Если взять этот случай отдельно, в отрыве от контекста — все паскудно. Зачем было демонтировать памятник? Ведь понятно, что это возмутит многих. Что это — демарш в адрес Большого брата? Накося выкуси? Ну, а у того, конечно, патриотизм и все такое. Прекрасные, в общем-то, чувства. Человек, вот, погиб. За что?

А если не брать этот случай в отдельности?

Если вспомнить то, что происходило до?

Напомнить?

А до этого был «марш несогласных» в Питере. На который бы никто и внимания не обратил. Да, собственно, никто и не обратил. Но вот уже в Москве «марш несогласных», а вернее его разгон — необоснованно жесткий, надо сказать, разгон — вызвал протесты среди простых (согласных и несогласных, уже без сортировки) граждан. Иностранных журналистов несколько часов продержали в кутузке. Какой-то депутат резиновой дубинкой по затылку получил… Европейский союз что-то там заявил.

И тут Таллинн!

Дальше?

Кто-нибудь слышал о «марше несогласных» в Нижнем Новгороде? Так что-то промелькнуло в новостях далеко не первого канала. Я не думаю, что в Нижнем «несогласных» сахарной ватой отоваривали… Все теми же дубинками. Но всеобщее внимание приковано к Таллинну. Кто с чем не согласен уже никого не волнует.

А что было еще до всех этих маршей?

Было заявление Березовского о том, что тот будет свергать российское правительство силовыми методами. Как могут слова одного человека, доносящиеся откуда-то из Лондона, напугать всех высокопоставленных русских патриотически настроенных деятелей? А ведь напугали. И напугали всерьез.

Ладно, проехали. А сейчас-то что в мире происходит?

Ну, что — стабильности по-прежнему никакой. Оказалось, перезахоронили останки летчиков в Химках. Тихо-мирно. Очистили дорогую нашу русскую землю для последующего также не особо дешевого строительства. Единичный случай? Нет. Как оказалось в Волгограде на месте бывшего кладбища разрыли экскаватором котлован под очередное строительство. Ну, я не помню в Волгограде или еще где… Да не все ли равно. Не было бы Волгограда, было бы что-то другое. И везде найдутся провинциальные журналисты в ожидании своего звездного часа.

Здесь я должен сделать небольшое отступление. Извиняюсь. Я пишу «провинциальные журналисты»… как бы с издевкой. На самом деле я хочу сказать, что если ты журналист, и в твоем городе разрыли могилы, а кости вывезли за город и раскидали на какой-то свалке, разровняв бульдозером и присыпав кое-как на пару пальцев толщиной землей, конечно, молчать ты не должен. Речь идет о твоем городе и о твоих дедах-прадедах. И нельзя, просто невозможно относиться безразлично к такому циничному беспределу. Повторяю, молчать нельзя, даже если ты прекрасно понимаешь, что твои слова, твои праведные эмоции кто-то другой не менее цинично вплетет в другую игру.

А этот «кто-то другой» будет.

И он не будет сам рыть могилы, чтоб вызвать эмоциональный всплеск электората. В его задачу входит просто вовремя заметить какой-либо факт, прилепиться, раздуть…

Ну, это я уже о каких-то банальностях пишу.

В общем, представьте себе банку с червями. Ну, например, пошли вы на рыбалку, накопали червей, и они у вас в банке. Один завернулся, коснулся другого. Тот извивается в ответ. На эти телодвижения реагирует третий, четвертый. Вот они так и копошатся, крутятся, извиваются.

Это и называется Пи-Ар — реагирование на раздражители. Правильное реагирование. Чтоб залезть поглубже, помягче, пожирнее. Чтоб на крючок другого насадили.

Но почему мы пускаем их себе в мозг? Почему мы встаем на сторону то одного, то другого? Потому, что знают они на что давить. На каких струнах играть. Какие души прекрасные порывы затронуть.

А единственный тут выход — не идти на поводу, шевелить мозгами. Зачастую это непросто… Нет, не так. Это не сложно и не просто. Это по-другому… Это трудозатратно. Проще орать о патриотизме, бросаться бессмысленными фразами о «русском марше», о «наших», о «ваших», об «оранжевых», «белых», «синих»…

Они все одинаковые.

И цели у них, как ни странно, одинаковые — влезть в твой мозг.