Очень страшная история

Очень страшная история

Очень страшная история
Сначала было темно, потом — сыро, серо, туманно, поезд мчался. Единственная соседка Ольги по купе, которая сразу жизнерадостно сказала, что она Мещерякова, что имя у неё Тамара, сидела напротив, как бы поглядывала в окно и, не смолкая, разбирала в уме Ольгу по кусочкам. Та незаметно для себя начала вслушиваться в болтовню соседки.

«…я бегала, бегала… и ещё с этими билетами… и как назло, а уж когда совсем невмоготу… пришлось идти. Пару недель назад ходила я к стоматологу. Он мне и говорит — а стоматолог интересный такой — надо драть (Тамара сделала большие глаза). Ну, вы знаете. Зуб мудрости, слева нижний ряд, боль адская, смотрите, какая теперь там воронка — а-а (Тамара открыла рот, показала воронку). Ну вот. Он мне — надо драть. А я ему — может, всё-таки не надо, доктор. А он мне — ну что ж, говорит, как хотите. Что ж, говорю, дерите. Только побыстрее и заморозки чтоб побольше. Хорошо, говорит, только не хватайтесь за меня. Вцепитесь вот в подлокотники. Доктор, спрашиваю, а как вас зовут. А он отвечает — Альберт Петрович. А я — Альберт Петрович, я вас боюсь. Не ёрзайте, говорит, а то не буду зуб удалять. В общем, сделал он заморозку. Как же я орала-а-а. Он говорит, подождите, я даже ещё не начал. Шутник попался доктор. Сказал, если будете так громко кричать — придёт главврач и вас арестует. Хотите, покажу?

Тамара откуда-то выудила платочек, развернула, достала зуб — вон какой. Я с ним натерпелась. А уж как ехать… я на поминки еду. Послезавтра год как родственница умерла. Вроде по матери родственница, или по отцу, страшнейшая бабка была, очень я её боялась. Жила в деревне, на отшибе, дом продувной, вялый огородик, малолеткой я там воровала недоспелую такую беловатую клубнику.

Бабка терпеть меня не могла. Кривляка, говорит, бойкая слишком, не люблю кривляк. И в гости к нам часто ездила — одинокая была, и гостила подолгу. Раз я видела — в комнату мою заходит — и пулей в угол. И давай шептать чего-то, шептать, плюётся во все стороны, топает, землю достала из кармана, посыпала чуточку. Потом, уже переваливаясь, к другому углу подошла. И то же самое. К третьему углу, к четвёртому, и всё переваливается, мразь, толстая, носила жёлтую беретку. Я бегала к маме жаловаться, мол, мать, прогони ты её, она колдует. Разве можно, говорила она, на родных людей наговаривать. Да ещё и в угол ставила. А я ревела и землю, что бабка насыпала, от обиды в разные стороны распихивала. А толк в наговорах бабки имелся — я то грохнусь откуда-нибудь, то под автобус попаду, у меня руки-ноги по десять раз переломаны, и по больницам я без конца валялась: то там операция, то тут операция. И ещё — вот как родственница эта приедет, обязательно умирают коты. Сначала Люська умерла, потом Муська. Потом ещё одна Люська, два Пушка, Машка. Я страстная кошатница, между прочим. Сколько себя помню, всегда у меня коты жили. Сейчас у меня сиамская, такая чудесная, такая замечательная, такая красавица, и воспитанная. Прелесть! Не могу до сих пор без кошек. Да».

«Ну и родственница, — сказала Ольга. — Давайте спать, Тамара». «Давайте. Я тоже что-то устала,» — сказала Тамара, зуб, который до этого рассеянно вертела в руке, завернула в платочек и убрала.

Они уснули почти сразу. Спали крепко, как никогда не бывает в дороге. И не слышали, как на одной станции вошёл наркоман, вконец помешавшийся. Он зарезал обеих быстро, в бесшумной истерике. А после благополучно через окошко удрал. Паренька схватили только спустя некоторое время, когда он забыл надеть или потерял свой необычный головной убор.

Ольга видела перед смертью во сне огромную жирную бабку, та вертела беретку на указательном пальце и приговаривала: слушай тут всяких. Мещеряковой приснилось, будто она в полдень купается в горячем море. Перед смертью она на миг очнулась и подумала: купе на ночь надо запирать.

Отметить: Очень страшная история

Материалы по теме:

Снег, или неудачный день (Борькины истории) — Снег, уже пошел снег, — мечтательно сказал Боб. Снежинки залепили окно, как глаз, ничего не было видно. — А окуда они прилетают? — спросил Боб.
Мирный госпиталь в Сайгоне «А вот после того, как она познала настоящее, она почти потеряла голову — от страсти, от ярости, оскорбления или еще чего-то другого. Очевидно, она не…»
Закладки Как-то я сделал открытие. Довольно давно это было, в детстве, я едва научился читать и считать. А надо признаться, читал я тогда довольно много. И сразу несколько книг одновременно, штуки три-четыре, в зависимости от настроения.
Комментировать: Очень страшная история