Одно слово, пиздобол, Господи, прости («Канатоходец Господа Бога», Фернандо Аррабаль)

Одно слово, пиздобол, Господи, прости («Канатоходец Господа Бога», Фернандо Аррабаль)

Одно слово, пиздобол, Господи, прости («Канатоходец Господа Бога», Фернандо Аррабаль)
Канатоходец Господа Бога, Фернандо Аррабаль

«Канатоходец Господа Бога», Фернандо Аррабаль
М.: Эксмо, 2005

Не знаю, чет не очень я Аррабаля жалую, а если еще вспомнить мой отзыв о «Необычайном крестовом походе влюбленного кастрата»... «Красная мадонна» так вообще нечитана валяется.

Канатоходец Господа Бога, Фернандо Аррабаль

На обложке «Канатоходца» помимо названия присутствует следующая надпись: «Последний великий дадаист переходит все границы дозволенного и пристойного». Переходить-то он, конечно, переходит, но дадаист ли он или просто великий наебщик, это еще вопрос. Хотя может дадаист — оно то самое и есть.

Книга начинается так:

Если бы не наложил печать на мои уста паралич, я вознегодовал и возроптал бы: «Выключите же телевизор! Господь наш дал мужчине этот орган, чтобы мочиться, а вовсе не для того, чтобы осквернять рот человеческий. И уж никак ему не место меж губ существа, осененного высоким предназначением материнства».
Два юных и таких чистых создания в простоте душевной это позорное зрелище…

И так далее в том же духе. Последний дадаист, надо отдать ему должное пишет весьма неплохо.

Виржиния тем временем поглаживает меня, разминая неподвижные члены. Массаж и чтение сливаются воедино, унося меня в иной мир, — о, дивно полный речения и духовности!
Я впитываю чтение Софи, оно — призыв и песнь. Каждая фраза, медленно нашептанная на ухо, доставляет мне вполне определенные удовольствия.
Неразрывность двух элементов, целительного массажа и чтения, преумножает дары каждого из этих юных созданий. Вместе они не просто дополняют друг друга, нет, — они превращаются в нечто иное, в нечто большее.
Пьянея от блаженства, я даже не воспринимаю чтения как такового. Я просто в упоении от Софи, от движений ее губ и глаз у самого моего уха.
Ублажающие меня пальчики и язык непревзойденной массажистки Виржинии стократ усиливают наслаждение, доставляемое чтицей-Софи.
Мне думается, что руки и язык Виржини — мой ландшафт… а голос Софи — эфир моей атмосферы.

Некто, попавший в автокатастрофу и вследствие этого парализованный, подвергается наигнуснейшим «пыткам» двух «медсестер» (это как он думает). Они же пытаются всеми доступными им способами (разнообразие надо сказать — «Камасутра» отдыхает) выведать у того пароли к компьютеру и тайные схемы последнего эксперимента некоего Особого отдела. Какого уже не суть важно. «Пытки» представляют из себя всевозможные опыты по пробуждению в их подопечном чувственности и чувствительности. Каким образом он должен выдать им пароль остается за кадром, видимо покивать тем самым органом или кончить морзянкой.

Написано хорошо, но по существу вся эта книга что-то вроде сценария к немецкому порнофильму. Блестяще написанный сценарий к порнофильму — да, пожалуй, это наиболее верное определение жанра этого последнего творения последнего дадаиста. Человек проницательный, пожалуй что, заметит некое развитие героя, отследит баллистическую кривую падения оного в бездну самооправдательных оговорок. Человек проницательный, вне всякого сомнения, найдет все аллюзии на все круги Данте и на песни Соломона тоже. Но я, видимо, к этим проницательным не отношусь. Я бы мог наплести что угодно. Но, в общем, скажу просто — книга так себе.

Отметить: Одно слово, пиздобол, Господи, прости («Канатоходец Господа Бога», Фернандо Аррабаль)

Материалы по теме:

Вторая попытка («Азъесмь», Этгар Керет) «Азъесмь», Этгар Керет М.: Эксмо, 2004 «Вторая попытка» — так называется один из рассказов из представляемой сегодня книжки, но, называя так заметку, я хотел сказать, что эта заметка — еще одна, вторая, попытка начать рассказ о серии «Черный квадрат» издательства «Эксмо».
Писать легко («Чистая бредятина», Стив Мартин) «Чистая бредятина», Стив Мартин М.: Эксмо, 2004
Виктор Пелевин. Смотритель. Том 1. Орден желтого флага (фрагмент) … Есть люди, оставившие довольно много потомства. К их числу относится и наш родоначальник, носивший простую русскую фамилию Киж (это было еще до того, как при Антонио Третьем в моду вошли имена, искаженные на французский, итальянский и античный манер).
Комментировать: Одно слово, пиздобол, Господи, прости («Канатоходец Господа Бога», Фернандо Аррабаль)