Охотник (Борькины истории)

Охотник (Борькины истории)

Охотник (Борькины истории)
Охотник бежал по лесу, испуганно озираясь по сторонам. Как только он слышал малейший шорох, он припадал на одно колено, и вскидывал ружье… Он был так всем и всеми напуган, что готов был растерзать любого, кто бы ни появился в его поле зрения…

Он уже давно жил в лесу, и забыл, что бывает какая-то другая жизнь. Вокруг леса… И еще он очень устал. Спать приходилось в норе, есть что попало, чаще всего мясо пойманного зверя без соли, только поджаренное на костре… постоянно дрожать от холода… искать источник с питьевой водой, и никогда не расслабляться и не отдыхать, даже во сне… Ему давно хотелось все бросить, ни от кого не убегать и не защищаться, только он не знал, как…

Он весь оброс, одежда превратилась в лохмотья, ружье, кстати, давно заржавело от дождей и не стреляло, так как за ним никто не ухаживал уже много лет, так что где бы он ни появлялся, его даже не очень боялись… и убегали, сломя голову просто по привычке!

Когда он преследовал свою добычу, исход никогда не был известен, а не обернется ли добыча и не бросится ли на него самого…

Частенько добыча преследовала его, пока он не сваливался с ног от усталости и не приползал в свою старую нору, совсем не обустроенную… под человеческое жилище…

И вот, после очередной неудачной погони, охотник почувствовал, что его ноги от долгого преследования сводит от усталости, и после злобной схватки посреди леса, он отбросил ружье в сторону, сел, и заплакал… Он вдруг вспомнил, что у него когда-то был дом, что он был счастлив и беззаботен, и у него даже была мама… братишки и сестренки… Что с ними, по крайней мере, можно было поругаться…

— Пойду туда, к людям, и сдамся! — пробормотал он, глядя туда, где виднелись огоньки. — Все, больше так не могу.

Вокруг леса располагались редкие домишки, где жили люди, со своими удобствами, машинами, детьми… самые обычные люди, которые тоже боялись диких зверей, но именно поэтому так далеко в лес и не забирались.

Его глаза стали лучше видеть в темноте, чем на ярком свету… так что он почти ослеп, когда явился в ближайший поселок. Все улицы ярко освещались фонарями.

И вот, дикий охотник вышел из леса… и постучал в ворота… ему никто не открыл, вероятно, все были очень заняты… Охотник отворил дверь парадного, которая даже не была заперта. Он повел носом из стороны в сторону, совсем как зверь, и сразу двинулся на кухню. Там что-то вкусное готовилось в печке. На столе стояла корзина с вином и белоснежная скатерть свисала до пола, подметая его белоснежными кружевами. Охотник припал к струе холодной воды, льющейся из-под крана. Потом схватил пару лепешек со стола. Он соскучился по обычной человеческой еде. Он много лет питался только мясом, поджаренным на костре, без соли и приправ, иногда даже сырым, если под дождем невозможно было развести огня. Это были самые несчастные дни в его жизни… Потом он направился в чью-то, сверкающую белизной, спальню, и обнаружил ванную комнату, с глубоким бассейном и душем-шарко.

Он выкупался в розовой пене, надел банный халат и, никого не опасаясь, направился в спальню, прямо в мягкую чистую кроватку, даже если его выкинут отсюда с позором, ему было совершенно все равно…

Сон повел его в лес, откуда только что вышел, и он нервно подрагивал, снова прячась в кустарнике, убегая от неизвестного, рычащего, воющего, дикого и злобного существа…

Утром он примирился с лесом, не выходя из этой спальни… Как с живым существом. В спальню для гостей вошел Боб.

Это он отсутствовал здесь ночью, участвуя в каких то очередных приключениях, со своими друзьями… Они уже были в курсе, что в доме чужой…

Чужой подскочил на кровати, когда его обступили со всех сторон десятки глаз… Уже через минуту он метался по всему дому в поисках темного угла… Но здесь такого не было… охотник успокоился только после того как оказался в бассейне, куда влетел с разбегу, вообразив, что его преследуют…

Боб отправился будить Сережку, у которого он и находился в гостях… Но Сережка никак не хотел просыпаться, потом долго умывался, потом кушал кашку, тщательно и аккуратно, две тарелки, одну за другой… Потом долго одевался, потом пришел в комнату с бассейном и стал в дверях, хлопая голубыми круглыми глазами, он никак не мог понять, что делает незнакомец в их доме и тем более в воде…

Детям строжайше было запрещено входить в эту комнату. Но почему-то никогда не находилось ключа, чтобы попросту ее запереть. Гномы огружили бассейн со всех сторон и с неохотой думали, кому придется нырять за этим болваном… Или сачком его доставать… Наконец, его выловили, просушили, и отправили на кухню, где Сережкина няня, брошенная сразу на двоих сорванцов и банду гномов, только и успевала приготовить очередную партию блинчиков, которые тут же нещадно уничтожались. К вечеру ожидался настоящий домашний концерт. Приехали музыканты, притащили пианино с собой. Повсюду были развешаны фраки, расставлены пюпитры. И валялись ноты. Футляры со скрипками и виолончели, и даже коробка, похожая на холодильник, внутри был контрабас, похожий на жутко раздутую скрипку.

Охотника усадили в кресле, впереди всех. Он одичало озирался по сторонам, его привели в восхищение оленьи рога, развешанные по стенам…

— Растут они тут, что ли, прямо из стен?! — и это были первые слова, которые он произнес за все утро… и день… и начало вечера…

— Нет, не растут, их купили и развесили, невелика наука.

И охотник сразу успокоился.

— Ни одного охотника в доме, кроме тебя, — объясняли ему гномы.

Охотник скромно потупился при этих словах.

Между тем, музыканты разогревались гаммами, чудные мелодии носились по всему дому, с высокими потолками, от стены к стене…

Наконец, концерт начался… Все взрослые уселись позади, чтобы не мешать малышам. Все наслаждались льющейся музыкой, а Боб, разинув рот, ловил каждое движение виолончелиста… Он обратил внимание, что на грифе инструмента ничего не было нарисовано… ни одной точечки… совсем как на бас-гитаре.

— Как он находит нужные ноты, в самом деле, — зашептал он Сережке в ухо.

— Не знаю, слушай… какая разница, слушай… слушай.

Гигантская скрипка пела баритоном, и звуки ее напоминали лес, скрип деревьев и шум листвы, и даже цвет деки инструмента напоминал лесную осень и желуди…

Охотник наблюдал за взлетами и падениями смычка, и ему казалось, что он бредет по лесной дороге, в те редкие моменты, когда он никого не опасался и ни от кого не бегал…

Когда музыканты перестали играть, и разошлись отдохнуть и побродить по дому, Боб подкрался к виолончели и потрогал гладкую деку, потом подобрал смычок и вскинул, совсем как ружье, протягивая охотнику. И охотник почувствовал, что он ранен… он потрогал нежные струны конского волоса и принял инструмент, который протянул ему Боб… С длинным узким грифом, и смешными толстенькими колками. Толстые струны… и смешная витиеватая штучка под ними, приподнимающая, как столб под большим мостом… Виолончель как-то сама очень удобно устроилась, упершись длинной спицей в пол. И охотник вскинул смычок…

Первый звук, который издала виолончель был слегка шероховатым, потом еще и еще, и потом звук полился стройный, тонкий, и нежный, и мощный как стволы деревьев в лесу, их можно было обойти вокруг, и насладиться высоченной кроной, с маленькими листиками, кружащими над головой… И рыжие шкурки лис, в дремучих зарослях, бегущие в свои норки, мелькали тут и там… Вот почему охотник никогда не имел удачи в лесу, чтобы однажды увидеть себя сидящим в этой прекрасной гостиной, извлекающим дивные звуки из этого странного инструмента… И ему было о чем играть… Охотник играл, Боб слушал, гномы танцевали… притопывая толстыми ножками… один даже приволок свой тамбурин… Гном под названием Барабан… и наладил хороший ритм…

За окном шестигранной гостиной падали листья, и вился дикий виноград. И все соседи как будто исчезли вместе со своими домишками. Казалось, что лес приблизился и стоял вокруг со всеми шорохами, и тайнами. Даже маленькое озерцо тихо отражало небо, как всегда… и множество уток на нем, ни одной подстреленной… Они поднимались, и прилетали снова…

Охотник продолжал играть, и его глаза больше не выражали страха… Он был безмятежен и счастлив. Боб вдруг взял скрипку, а Флейта арфу, а Сережке сунули кларнет, который он механически поднес к губам и раздул щеки… и музыка вылилась из дома и потекла над лесом и дальними домами, сливаясь с облаками, и солнечным светом… Не хватало еще только органа… хотя здесь он все равно не поместился бы…

Зато гномы теперь точно знали, куда направиться… конечно, в большой зал консерватории… Их ожидал партер, или балкон, или что угодно, главное, что здесь обитал Бах, а значит горы, с заснеженными вершинами, и величественными водопадами…солнце сияло в искристом снеге, наверху, играя радужной оболочкой. Только здесь, в горах, над ними, можно увидеть радугу, сходящуюся в точный, идеальный, маленький круг. Она заключала в себе все цвета, как бы открывая все краски мира, их самое начало, еще до смешения цветов… Как союз неба и земли, еще в самом начале, когда творилась вселенная…

Отметить: Охотник (Борькины истории)

Материалы по теме:

Тува — страна, которой нет: Девочка Рассказала Светлана Хоортековна, зав. сектора востоковедения института языкознания
Наш человек У меня к дружбе особое отношение. Трепетное. Как у каждого человека, у меня есть друзья. Мне повезло, они у меня особенные и самые лучшие.
Избранные места из переписки с Гришковцом Утром полез в инет справиться о погоде и увидел на Яндексе: «У нас в гостях Евгений Гришковец». Можно оставить сообщение. Я хмыкнул, выключил комп и уехал на работу.
Комментировать: Охотник (Борькины истории)