Петюшечка и Наташечка

Петюшечка и Наташечка

Петюшечка и Наташечка

Краткая аннотация для тех, кому надоест читать вводную часть: Один бельгиец за 50 полюбил украинку под 20… Только письма, никакого Скайпа… Как писал классик: «Мой совет до обрученья даже Скайпа не давать…» Год продолжается эта душещипательная история, и не просто, а на моих глазах, изо дня в день, потому что влюбленный Ромео — то есть, Петечка — это мой сосед Пьер.

Рассказ из самого эпицентра страстей Петюшечки и Наташечки.

Долго рассказывать историю про то, как я попал в эту квартиру в самом центре Брюсселя. И не только попал, но и остался жить — вплоть до сегодняшнего дня…
Итак, долго я рассказывать и не буду, а так, коротко, не вдаваясь в нюансы и не греша барочностью стиля…

Лежал я тогда в психушке с красивым названием Фон-Руа, что находится в очень богатых предместьях Брюсселя. И название красивое — Фон-Руа, в переводе — Королевский Фонд — и место — не так себе, а с виллами Мабуту и прочих покойных кровожадных африканских и прочих президентов и диктаторов. И хоть Фон-Руа и называлось у обитателей психушкой, на самом деле это что ни на есть самая настоящая частная клиника — одна из самых престижных в Западной Европе…

Как я попал в эту святую святых преуспевающих психов — тоже долгая история, а потому я ей пожертвую во благо конечного результата — рассказа о Петечке и Натулечке, до которой еще пара абзацев.

Долеживал я в клинике уже девятый месяц, за это время не только много воды утекло, но утекла в небытие моя бывшая комната вместе с пропиской, и стал я лихорадочно искать новое обиталище — комнату, которая могла бы меня приютить почти немедленно… Это «немедленно» все тянулось — от дня к неделе, от недели к месяцу — пока мой лечащий психиатр доктор Де Ла Середа, женщина , похожая чем-то на Кармен и ее возлюбленного тореодора одновременно, поставила мне ультиматум: «Либо через неделю — в комнату, либо через 8 дней — на улицу…»

Влез в интернет и не без труда нашел одну комнату в самом центре Брюсселя. Позвонил хозяину, он мне назначил встречу и я поехал…

Надо сказать, сайт, на котором я искал жилье, в переводе на русский называется «Поделиться»… Нет, там никакой речи не идет, что делиться надо награбленным или еще чем-то, вроде денег… Что надо? Надо поделиться жилой площадью, которая в Брюсселе стала настолько дорога, что одному всю квартиру снимать не столько даже накладно, сколько — невозможно…

Пока я ехал на встречу, томно смаковал лирические и даже романтические моменты из серий — «Теория большого взрыва» и «Друзья»…

* * *
Дверь открыл мне мужчина довольно приятной, но хмурой внешности лет явно за 50, но из той серии — «Глядите, ему за полтинник, но выглядит он значительно моложе…»
Мужчину звали Пьером, мы перекинулись с ним парой слов, я поглядел комнату — 12 кв.м, три стола с железными ножками, явно спертые из уличной забегаловки и два грязных матраса на полу. Впрочем, половину комнаты занимал шикарный тековый шкаф-библиотека, набитый антикварными книгами… Когда я понял, что реально, став почти плоским и повернувшись лицом к шкафу и задом к матрасом, пролезть и лечь на это, с позволение сказать, спальное чудо, я успокоился и через пять минут мы подписали контракт на год: платить 500 евро в месяц за такой райский уголок мне — перепуганному уличной перспективой проживания — показалось весьма по-божески… К тому же, в эту цену входило и совладение общим пространством в виде большой гостиной: я имел право все свободное от сна время проводить там, за большим столом, на котором стояло два компьютера с разных сторон: мой и моего квартирного хозяина. Точней, хозяина комнатного…

* * *
Общение — дело еще более тонкое, чем Восток. Первые дни мы сидели и печатали: я — сценарии, Пьер — явно не их, но и явно не доносы: по его лицу было ясно одно — он не стукач…

Потом постепенно я узнал, что Пьер — переводчик с 7-ми языков, работает в области информатики и — в частности — для Микрософта… Ну, не для самого гиганта, а для того, кто работает на лилипута, который работает на пигмея, который работает на карлика, который работает на кого-то, кто работает на самого высокого в мире баскетболиста, который и работает на Микрософт…

В то время я совсем не пил, но вот Пьер… Он мимо рта не проносил, у него была заветная доза: 3+1… Это значит, начиная пить с утра, к вечеру он выпивал 3 бутылки красного вина и бежал в ночной магазин, где покупал 4 бутылки: одну на вечер и 3 на завтра… Вот такая сложная схема…

Прошел месяц — мы иногда молчали сутками, иногда говорили по нескольку минут в перерывах между молчанием… И тут…
— Хочешь ее увидеть? — спросил меня однажды Пьер.

Судя по благоговейному выражению его лица, я понял, что это — сокровенное, и даже если это бутылка красного вина из каталога на уходящий год, то бутылка эта должна быть уникальной и неподражаемой… Но я ошибся — когда я подошел к Пьеру и встал за его спиной, с монитора на меня взглянула не бутылка, а довольно смазливая, чинная и серьезная, молодая девушка с довольно жуликоватыми глазами.
— Взгляд… — сказал Пьер. — Теперь ты понимаешь?
— Да… — сказал я очень задумчиво, будто увидел обнаженную Мону Лизу… — Что тут скажешь? Слов нет…

Вообще, я лукавил… Сказать я мог бы — ну, не много, но кое-что мог бы, и слов жалеть бы не стал… Скажу честно, при взгляде на этот шедевр женской природы, у меня в мозгу отчего-то вертелись два слова-названия: «Шалава» и «Профурсетка». Но я предпочел оставить эти слова в своей голове — тем более, что вытащить их оттуда не представлялось возможным: их перевода на французский язык я не знал…
— Это Натали… — нежно сказал Пьер. Потом затих еще больше и пропищал, сорвавшимся от страсти, голосом: — А я — Петр…

* * *
Ох, не надо было мне подходить тогда к Пьеру и смотреть на фото его избранницы из далекого и прекрасного, как утренняя звезда, города Краматорска… Ох, не надо было… Потому что и в тот вечер, и в каждый последующий Пьера — после его многомесячного молчания — прорвало, и он начал мне рассказывать о Натали, которая была не только украшением Краматорска, но и всего Млечного пути, включая Донецк и Луганск…
Пик рассказов и, соответственно, чувств у Пьера приходился обычно на вечер: он возвращался из ночного магазина, откупоривал бутылку, выпивал первый бокал, и…
— Натали учится на архитектора…

Я умудренно-понимающе кивал, тут же лез в Интернет и тщетно пытался найти хоть какое-то упоминание об обучении архитектуре в городе Краматорске…

Искомого я не находил, зато находил местные достопримечательности: огромная воронка в центре города, которая нежно называлась «Городской парк» и на дне которой стояла одинокая колченогая лавка, до которой могли добраться только отчаянные краматорские ухари, при этом ценой собственного здоровья или даже жизни… И еще два холма отработанной породы, которые — по явно издевательской оценке авторов путеводителя — служили местами отдыха и прогулок для краматорчан…

— Она не просто учится архитектуре… Она еще участвует в общеинститутском конкурсе на лучший стадион…
— Да… — восхищался я. — Она такая работящая и даже, я бы сказал, хлопотливая…
И я видел их яму, в которой построен стадион — главное, перенести скамейку наверх, и все — стадион готов… И будет он первый в мире стадион по скалолазанию…
— Я уверен, что у нее все получится. Главное, стадион привязать к ландшафту…
— О… Она привяжет… Кстати — закатывал глаза Пьер. — Ты знаешь, как она мне себя теперь разрешила звать?
«Неужели, шалава?» — пронеслось в моей грешной голове, и тут же, слава Богу, померкло.
— Как? Очень интересно…
— Наташа…
— Очень красивое имя… — поперхнулся я… — Ласковое…
— Вот! — обрадовался моему пониманию Пьер. — А она меня теперь зовет — Петя… Это тоже ласково?
— Еще как… Ласковее не бывает…

Он радостно покивал головой и что-то записал на листке бумаги…

Через пару дней Пьер лукаво на меня посмотрел и сказал:
— Ты говорил, что Петя — это самое ласковое имя, ласковее не бывает?
— Ну, да… — ответил я, не подумавши.
— А вот, и нет… — торжественно сказал бывший Пьер, Петр и Петя. — Теперь она меня зовет Петюшечка… А? Что скажешь?
— Теперь — ничего… Музы отдыхают, барабаны порвались… Но это — я решил выкрутиться из положения — это не просто ласковое имя…
— А какое? — заволновался Пьер.
— Это — нежное… Нежно это имя…
— Я так и чувствовал… — чуть не зарыдал Пьер. — Я ощущал, что она меня любит…

Я скромно не стал уточнять, каким местом и в какое время суток он ощущал и чувствовал любовь обворожительной краматорской девушки и, судя по всему, краматорчанке в десятом поколении: надеялся, что Пьер уймется. Но я ошибался.
— А ты что чувствуешь?

Я хотел ему честно ответить, что постоянно чувствую холод: уже февраль на дворе, а он, зараза, перекрыл все батареи в целях экономии — но не стал переходить на личности и соседские разборки: горько вздохнув, я ответил:
— Что я могу чувствовать? Зависть, Пьер, Зависть… Тебя такая девушка любит…

И в эту минуту я говорил искренне — вот, Пьера хоть кто-то непонятный любит, а меня даже его кошка Муаси, вполне реальная, к сожалению — и та терпеть не может…
— Я сам себе завидую… — сказал Пьер. — И знаешь? Я ее теперь могу называть Наташечка…
— О… — взвыл я: от сладкого у меня с детства болели зубы… А от патоки — уж совсем смертельно…

Пьер оттер со щеки довольно обильную мужскую слезу, пахнущую даже через стол красным вином, и сказал: — Теперь мы с ней Петюшечка и Наташечка… Я знаю — скоро мы будем вместе…

* * *
С тех пор прошло 11 месяцев… За это время я многое узнал о личной жизни в интернете… И даже выстроил схему — не столь лиричную, сколько реалистичную — этих самых отношений Петюшечки и Наташечки…

Где-то там, на просторах Краматорска, есть брачное Агентство… На Украине их тысячи, но в Краматорске, вроде бы, одно… Оно совершенно бесплатно для девушек: фотографии, портфолио, видео, заполнение анкет… Все — бесплатно. А потом запускают они этих девушек на просторы интернета на всякие горячие сайта, типа Анастасии и прочих /как говорят, несколько десятков самых раскрученных сайтов имеют одних и тех же хозяев…/ Вот тут и начинается рентабельная составляющая вроде бы любовного бизнеса. Девушка обязана вести переписку через Агентство. Пишет она письма бесплатно, и переводят их местные переводчики — бесплатно /смотрел я те переводы: переводчики там все качают с Гугл-переводчика/. А вот мужчина, получивший письмо, должен платить за каждое прочитанное письмо. Плата — в зависимости от рейтинга той или иной дивы… Вилка: от 5 до 25 долларов письмо. Да, вроде бы, по условиям договора, клиент получает право на электронный адрес его возлюбленной через 10 писем… Ну, не знаю, как у других /думаю, что так же/, но у многострадальной Наташечки компьютера дома нет, интернета дома нет, ничего у нее нет и потому каждое письмо она отправляет из агентства… При этом — что интересно. Отправляет она письма в между 6 и 7 утра и после 23… Я уж говорил Пьеру — ну, сам не видишь, что подстава? А он:
— Не вижу. Они там больше работают, чем мы здесь… Это у нас Агентства с 9 до 18, а у них — сам видишь…
— Вижу…

Наташечка пишет Петюшечке 3 письма в день. Ежедневно пишет… И рейтинг у нее не самый низкий — 20 баксов за письмо… Но — отчего-то мне кажется, что Наташечка еще не самый худший вариант… Отчего?

* * *
Как любви все возрасты покорны, так и изменам покорны любые пространства — даже Интернета… Хотя, тогда еще никакой измены, можно сказать, не было — у Пьера была стадия выбора возлюбленной… Тогда он был еще Петей и имел право выбирать. Другое дело, став Петюшечкой верность надо хранить до гроба — на такой стадии отношений от верности не отвертеться…

Итак, было у Пьера на ранней стадии несколько кандидаток, но самая страстная и бойкая — якобы учительница русской словесности из города Чернигов — Настя, 22 года, мастер тэквандо…

Ну, не знаю, какой она там мастер по тэквандо, но мастер по письмам она — несомненный: в один день написала Пьеру 43 письма: он сидел весь счастливый, возбужденный, дрожал и повторял, глядя в почту: 39…40… 41… А потом вскочил и закричал:
— Да! Она меня любит! Целых 43 письма написала…

У меня хватило любопытства спросить, о чем письма. У Пьера не хватило здравого смысла меня послать подальше — и он мне зачитал эти шедевры эпистолярного жанра… Всех, конечно, не помню… Но ближе к концу:
Я хочу быть твоей сексуальной рабыней… /письмо полностью/
А ты хочешь быть моим сексуальным рабом? /письмо полностью/
Ты меня сможешь иметь, когда захочешь… /письмо полностью. Но считаю его мошенничеством: разве сексуальное рабство не предполагает в самом своем понятии полного подчинения главенствующему партнеру? Ну, явно тетка на количество брала. Что видно из следующего письма:
— Я тебя буду иметь, когда захочу.

Ну, прямо, сплошные повторы, как в фильме « Еще раз про любовь»: — Ты меня любишь? А я тебя люблю… Ты меня любишь? А я тебя…

Ну, и все остальные письма — в том же духе… Хоть и плохо считать чужие деньги, но уж больно хочется: 43 даже на 10 — это 430 долларов. За один день. И за такие письма. Одно слово Насти из Чернигова стоит в несколько раз дороже одного слова той же Марининой. Правда, Настя, к ее чести, пишет намного меньше…

* * *
А связь Петюшечки и Наташечки набирала обороты…
На годовщину начала их преписки — недели за три до нее — Пьер начал собираться в дорогу: он решил поехать в Крамоторск, о чем и написал Наташечке… Ответ пришел не то, чтобы негативный, но довольно невразумительный: у нее, Наташечки, очередной важный конкурс в институте на лучший проект особняка, а вокруг — сплошные интриги. Вот на предыдущем конкурсе одна девочка порвала Наташечкин проект и переспала с ректором, хотя теперь Наташечка тоже имеет козырь в рукаве — она видела ректора в кабинете в липких объятиях какого-то голого аспиранта…

Пьер читал письмо взахлеб, и на мой невинный ответ — едет он в Краматорск или нет — он не без раздражения ответил:
— Ты что? Сам не понимаешь? У них там интриги и конкурс. Ясно, что Наташечка меня зовет, но не могу же я мешать ее карьере? Ты бы, вот, помешал — настоящий русский мужик…
— Да… — вздохнул я. — Помешал бы, как пить дать… Но сначала бы — поехал…
— Вот-вот… — сказал Пьер — Ты только о себе и думаешь…

* * *
Почти сразу после этого невнятного письма, Пьер впал в депрессию… Он напивался уже не к полночи, в к 22 часам, впадал в тоску и говорил, что он должен, как честный человек, бросить Наташечку…

— Ты понимаешь, что у нас с ней разница 32 года? — трагически вопрошал он…
— Правда? — притворно удивлялся я. — Всего 32? А я как-то и не считал…

Конечно, я посчитал в самый первый день, когда узнал о высоких отношениях виртуальной парочки, но Пьер? Неужто он сам не считал, а верил, что разница в возрасте рассосется с каждым полученным им от Наташечки письмом? Все может быть…

— Да… 32… опускал голову на грудь, Пьер. — И я как честный человек…
— Вообще, — перебивал его я — У нас, у русских, есть обычай — обычно порядочные люди не бросают возлюбленных и соблазненных, а женятся на них. Вот такой странный обычай у нас, русских мужиков, а также — баб…
— Она не русская, а украинка — она поймет…
— Не поймет… Ты сам говорил, что у нее папа русский… Папа этого не поймет, и она не поймет… Но главное — папа… Зачем тебе настраивать против себя будущего тестя?
— Да… — после паузы отвечал Пьер. — Не надо его настраивать против… Тем более, что он на 10 лет моложе меня и может не так понять…

Эта пытка продолжалась каждый вечер — и через пару недель я обнаглел до того, что заявил, будто на территории бывшего СССР если разница между невестой и женихом была меньше 35 лет, то их просто не расписывали…

Нет, конечно, Пьер не верил этой чуши, но приятно ему все равно было…

* * *
Однажды Пьер напился больше обычного и раньше обычного. Он начал ожесточенно бить по клавиатуре, потом с облегчением откинулся на спинку кресла, и сказал:
— Я написал, что я прилечу через неделю и останусь в Краматорске 10 дней. Если она захочет меня увидеть — увидит, нет — улечу обратно: это и будет ее ответ…
— Ну, да… — согласился я. — Сколько раз я тебе говорил, что тебя просто дурят… Эта Наташечка — хорошо, если не Степашечка лет 40-ка с пивным брюхом и потными руками — пишет тебе письма и получает процент с агентства. Или еще проще — само брачное агентство пишет тебе письма, и…
— Нет… — заорал Пьер. — Я к ней приеду в Краматорск, сниму номер в отеле! /ой… — подумал я… — ты ж этого не переживешь… Какой тебе отель, если ты живого таракана или клопа никогда не видел?../ и она придет ко мне… Придет… И я…
— Ну, ты сразу не того… В постель не вали… — решил дать добрый совет, я. — Сам понимаешь. Девушка молодая, может не понять твоей излишней живости…
— Да ты что? — уже не заорал, а завопил Пьер, двигаясь в мою сторону со сжатыми кулаками. — Да ты как смел такое подумать?
— Ну, и хорошо… — успокоил я его. — Хорошо, что ты тоже понимаешь, что сразу в кровать не …
— Никакой кровати! — прохрипел Пьер. Сорвавший голосовые связки. — Никакой… Я возьму ее за руки и погляжу ей в глаза…
— Ну… — одобрительно заметил я. — Это правильный ход. А потом уж можно и…
— Нет… — замотал головой Пьер. — Я буду ее держать за руки и глядеть в глаза… Час… Два… Три…
— Бедная девка… — подумал я. — Она ж в обморок хлопнется. Помнится, играл я в детском возрасте в гляделки — кто кого переглядит, мне так хреново потом было…
Но вслух сказал:
— Да… 3 часа — самое то. А потом можно поцеловать… Да! Заметь, Пьер, что про койку я ничего не говорил…
— Какая койка? Какие поцелуи? — заплакал от умиления Пьер. — Если через год или два она мне разрешит себя поцеловать — я сочту это за счастье…
— Ну, да… — согласился я. — Куда торопиться?
— Есть куда… — вдруг загрустил Пьер. — Она ж ребенка захочет?
— Точно… Просто возжелает…
— Вот… А мне уже 53…
— Ну и что? Года два дойдет до поцелуя, ну, раздеваться до гола такими темпами придется еще года три, а уж потом клади пять лет, чтобы, ну, на это… Осознание момента. А потом всего 9 месяцев на беременность… Пустяки…
— Ты надо мной издеваешься? — спросил меня вдруг протрезвевший Пьер?
— Нет, что ты… — слукавил я. — Просто следую твоему природному ритму… И ритму Наташечки…
— Эх, Алеша… — сказал Пьер. /это я его научил меня родным именем называть — не одной же Наташечке его приобщать к русской культуре?.../ Эх, Алеша… И она мне ответит — не приезжай, да я и сам не поеду…
— Почему? — удивился я… — Ты ж так ее любишь, хоть это, прости господи, непонятно кто…
— Нет… — ответил Пьер. — Я люблю не ее, а свою любовь. И еще я люблю ожидание встречи… Ожидание, предвкушение… Ты понял?
— Понял… — честно ответил я… — Жаль, Пьер, что в данный момент я не пью. Но ты вот что — налей себе два бокала и выпей за нас обоих: за ожидание и предвкушение чуда… Теперь я тебя понимаю, а потому и скажу: «Да здравствует Наташечка!»

4-5 января 2014 Брюссель

Отметить: Петюшечка и Наташечка

Материалы по теме:

Ни от сумы, ни от тюрьмы, ни от сайтов знакомств… Возможно, я излишне хаотичен в своих воспоминаниях, но не могу не вспомнить лето 1987 года, когда в Москве, рядом с Домом обуви, что на Проспекте Мира, был открыт первый в СССР «Сексшоп»… Не помню, как он назывался.
ProЛето О том, что город захватило лето, очень хорошо начинаешь понимать по целому ряду особенных «горячих» признаков.
Пьяная шмара, блудный милый и китайский колокольчик Мнение автора — это мнение автора. И не более того.
Комментировать: Петюшечка и Наташечка