Петюшечка и Наташечка

Петюшечка и Наташечка

Петюшечка и Наташечка

Краткая аннотация для тех, кому надоест читать вводную часть: Один бельгиец за 50 полюбил украинку под 20… Только письма, никакого Скайпа… Как писал классик: «Мой совет до обрученья даже Скайпа не давать…» Год продолжается эта душещипательная история, и не просто, а на моих глазах, изо дня в день, потому что влюбленный Ромео — то есть, Петечка — это мой сосед Пьер.

Рассказ из самого эпицентра страстей Петюшечки и Наташечки.

Долго рассказывать историю про то, как я попал в эту квартиру в самом центре Брюсселя. И не только попал, но и остался жить — вплоть до сегодняшнего дня…
Итак, долго я рассказывать и не буду, а так, коротко, не вдаваясь в нюансы и не греша барочностью стиля…

Лежал я тогда в психушке с красивым названием Фон-Руа, что находится в очень богатых предместьях Брюсселя. И название красивое — Фон-Руа, в переводе — Королевский Фонд — и место — не так себе, а с виллами Мабуту и прочих покойных кровожадных африканских и прочих президентов и диктаторов. И хоть Фон-Руа и называлось у обитателей психушкой, на самом деле это что ни на есть самая настоящая частная клиника — одна из самых престижных в Западной Европе…

Как я попал в эту святую святых преуспевающих психов — тоже долгая история, а потому я ей пожертвую во благо конечного результата — рассказа о Петечке и Натулечке, до которой еще пара абзацев.

Долеживал я в клинике уже девятый месяц, за это время не только много воды утекло, но утекла в небытие моя бывшая комната вместе с пропиской, и стал я лихорадочно искать новое обиталище — комнату, которая могла бы меня приютить почти немедленно… Это «немедленно» все тянулось — от дня к неделе, от недели к месяцу — пока мой лечащий психиатр доктор Де Ла Середа, женщина , похожая чем-то на Кармен и ее возлюбленного тореодора одновременно, поставила мне ультиматум: «Либо через неделю — в комнату, либо через 8 дней — на улицу…»

Влез в интернет и не без труда нашел одну комнату в самом центре Брюсселя. Позвонил хозяину, он мне назначил встречу и я поехал…

Надо сказать, сайт, на котором я искал жилье, в переводе на русский называется «Поделиться»… Нет, там никакой речи не идет, что делиться надо награбленным или еще чем-то, вроде денег… Что надо? Надо поделиться жилой площадью, которая в Брюсселе стала настолько дорога, что одному всю квартиру снимать не столько даже накладно, сколько — невозможно…

Пока я ехал на встречу, томно смаковал лирические и даже романтические моменты из серий — «Теория большого взрыва» и «Друзья»…

* * *
Дверь открыл мне мужчина довольно приятной, но хмурой внешности лет явно за 50, но из той серии — «Глядите, ему за полтинник, но выглядит он значительно моложе…»
Мужчину звали Пьером, мы перекинулись с ним парой слов, я поглядел комнату — 12 кв.м, три стола с железными ножками, явно спертые из уличной забегаловки и два грязных матраса на полу. Впрочем, половину комнаты занимал шикарный тековый шкаф-библиотека, набитый антикварными книгами… Когда я понял, что реально, став почти плоским и повернувшись лицом к шкафу и задом к матрасом, пролезть и лечь на это, с позволение сказать, спальное чудо, я успокоился и через пять минут мы подписали контракт на год: платить 500 евро в месяц за такой райский уголок мне — перепуганному уличной перспективой проживания — показалось весьма по-божески… К тому же, в эту цену входило и совладение общим пространством в виде большой гостиной: я имел право все свободное от сна время проводить там, за большим столом, на котором стояло два компьютера с разных сторон: мой и моего квартирного хозяина. Точней, хозяина комнатного…

* * *
Общение — дело еще более тонкое, чем Восток. Первые дни мы сидели и печатали: я — сценарии, Пьер — явно не их, но и явно не доносы: по его лицу было ясно одно — он не стукач…

Потом постепенно я узнал, что Пьер — переводчик с 7-ми языков, работает в области информатики и — в частности — для Микрософта… Ну, не для самого гиганта, а для того, кто работает на лилипута, который работает на пигмея, который работает на карлика, который работает на кого-то, кто работает на самого высокого в мире баскетболиста, который и работает на Микрософт…

В то время я совсем не пил, но вот Пьер… Он мимо рта не проносил, у него была заветная доза: 3+1… Это значит, начиная пить с утра, к вечеру он выпивал 3 бутылки красного вина и бежал в ночной магазин, где покупал 4 бутылки: одну на вечер и 3 на завтра… Вот такая сложная схема…

Прошел месяц — мы иногда молчали сутками, иногда говорили по нескольку минут в перерывах между молчанием… И тут…
— Хочешь ее увидеть? — спросил меня однажды Пьер.

Судя по благоговейному выражению его лица, я понял, что это — сокровенное, и даже если это бутылка красного вина из каталога на уходящий год, то бутылка эта должна быть уникальной и неподражаемой… Но я ошибся — когда я подошел к Пьеру и встал за его спиной, с монитора на меня взглянула не бутылка, а довольно смазливая, чинная и серьезная, молодая девушка с довольно жуликоватыми глазами.
— Взгляд… — сказал Пьер. — Теперь ты понимаешь?
— Да… — сказал я очень задумчиво, будто увидел обнаженную Мону Лизу… — Что тут скажешь? Слов нет…

Вообще, я лукавил… Сказать я мог бы — ну, не много, но кое-что мог бы, и слов жалеть бы не стал… Скажу честно, при взгляде на этот шедевр женской природы, у меня в мозгу отчего-то вертелись два слова-названия: «Шалава» и «Профурсетка». Но я предпочел оставить эти слова в своей голове — тем более, что вытащить их оттуда не представлялось возможным: их перевода на французский язык я не знал…
— Это Натали… — нежно сказал Пьер. Потом затих еще больше и пропищал, сорвавшимся от страсти, голосом: — А я — Петр…

* * *
Ох, не надо было мне подходить тогда к Пьеру и смотреть на фото его избранницы из далекого и прекрасного, как утренняя звезда, города Краматорска… Ох, не надо было… Потому что и в тот вечер, и в каждый последующий Пьера — после его многомесячного молчания — прорвало, и он начал мне рассказывать о Натали, которая была не только украшением Краматорска, но и всего Млечного пути, включая Донецк и Луганск…
Пик рассказов и, соответственно, чувств у Пьера приходился обычно на вечер: он возвращался из ночного магазина, откупоривал бутылку, выпивал первый бокал, и…
— Натали учится на архитектора…

Я умудренно-понимающе кивал, тут же лез в Интернет и тщетно пытался найти хоть какое-то упоминание об обучении архитектуре в городе Краматорске…

Искомого я не находил, зато находил местные достопримечательности: огромная воронка в центре города, которая нежно называлась «Городской парк» и на дне которой стояла одинокая колченогая лавка, до которой могли добраться только отчаянные краматорские ухари, при этом ценой собственного здоровья или даже жизни… И еще два холма отработанной породы, которые — по явно издевательской оценке авторов путеводителя — служили местами отдыха и прогулок для краматорчан…

— Она не просто учится архитектуре… Она еще участвует в общеинститутском конкурсе на лучший стадион…
— Да… — восхищался я. — Она такая работящая и даже, я бы сказал, хлопотливая…
И я видел их яму, в которой построен стадион — главное, перенести скамейку наверх, и все — стадион готов… И будет он первый в мире стадион по скалолазанию…
— Я уверен, что у нее все получится. Главное, стадион привязать к ландшафту…
— О… Она привяжет… Кстати — закатывал глаза Пьер. — Ты знаешь, как она мне себя теперь разрешила звать?
«Неужели, шалава?» — пронеслось в моей грешной голове, и тут же, слава Богу, померкло.
— Как? Очень интересно…
— Наташа…
— Очень красивое имя… — поперхнулся я… — Ласковое…
— Вот! — обрадовался моему пониманию Пьер. — А она меня теперь зовет — Петя… Это тоже ласково?
— Еще как… Ласковее не бывает…

Он радостно покивал головой и что-то записал на листке бумаги…

Через пару дней Пьер лукаво на меня посмотрел и сказал:
— Ты говорил, что Петя — это самое ласковое имя, ласковее не бывает?
— Ну, да… — ответил я, не подумавши.
— А вот, и нет… — торжественно сказал бывший Пьер, Петр и Петя. — Теперь она меня зовет Петюшечка… А? Что скажешь?
— Теперь — ничего… Музы отдыхают, барабаны порвались… Но это — я решил выкрутиться из положения — это не просто ласковое имя…
— А какое? — заволновался Пьер.
— Это — нежное… Нежно это имя…
— Я так и чувствовал… — чуть не зарыдал Пьер. — Я ощущал, что она меня любит…

Я скромно не стал уточнять, каким местом и в какое время суток он ощущал и чувствовал любовь обворожительной краматорской девушки и, судя по всему, краматорчанке в десятом поколении: надеялся, что Пьер уймется. Но я ошибался.
— А ты что чувствуешь?

Я хотел ему честно ответить, что постоянно чувствую холод: уже февраль на дворе, а он, зараза, перекрыл все батареи в целях экономии — но не стал переходить на личности и соседские разборки: горько вздохнув, я ответил:
— Что я могу чувствовать? Зависть, Пьер, Зависть… Тебя такая девушка любит…

И в эту минуту я говорил искренне — вот, Пьера хоть кто-то непонятный любит, а меня даже его кошка Муаси, вполне реальная, к сожалению — и та терпеть не может…
— Я сам себе завидую… — сказал Пьер. — И знаешь? Я ее теперь могу называть Наташечка…
— О… — взвыл я: от сладкого у меня с детства болели зубы… А от патоки — уж совсем смертельно…

Пьер оттер со щеки довольно обильную мужскую слезу, пахнущую даже через стол красным вином, и сказал: — Теперь мы с ней Петюшечка и Наташечка… Я знаю — скоро мы будем вместе…

* * *
С тех пор прошло 11 месяцев… За это время я многое узнал о личной жизни в интернете… И даже выстроил схему — не столь лиричную, сколько реалистичную — этих самых отношений Петюшечки и Наташечки…

Где-то там, на просторах Краматорска, есть брачное Агентство… На Украине их тысячи, но в Краматорске, вроде бы, одно… Оно совершенно бесплатно для девушек: фотографии, портфолио, видео, заполнение анкет… Все — бесплатно. А потом запускают они этих девушек на просторы интернета на всякие горячие сайта, типа Анастасии и прочих /как говорят, несколько десятков самых раскрученных сайтов имеют одних и тех же хозяев…/ Вот тут и начинается рентабельная составляющая вроде бы любовного бизнеса. Девушка обязана вести переписку через Агентство. Пишет она письма бесплатно, и переводят их местные переводчики — бесплатно /смотрел я те переводы: переводчики там все качают с Гугл-переводчика/. А вот мужчина, получивший письмо, должен платить за каждое прочитанное письмо. Плата — в зависимости от рейтинга той или иной дивы… Вилка: от 5 до 25 долларов письмо. Да, вроде бы, по условиям договора, клиент получает право на электронный адрес его возлюбленной через 10 писем… Ну, не знаю, как у других /думаю, что так же/, но у многострадальной Наташечки компьютера дома нет, интернета дома нет, ничего у нее нет и потому каждое письмо она отправляет из агентства… При этом — что интересно. Отправляет она письма в между 6 и 7 утра и после 23… Я уж говорил Пьеру — ну, сам не видишь, что подстава? А он:
— Не вижу. Они там больше работают, чем мы здесь… Это у нас Агентства с 9 до 18, а у них — сам видишь…
— Вижу…

Наташечка пишет Петюшечке 3 письма в день. Ежедневно пишет… И рейтинг у нее не самый низкий — 20 баксов за письмо… Но — отчего-то мне кажется, что Наташечка еще не самый худший вариант… Отчего?

* * *
Как любви все возрасты покорны, так и изменам покорны любые пространства — даже Интернета… Хотя, тогда еще никакой измены, можно сказать, не было — у Пьера была стадия выбора возлюбленной… Тогда он был еще Петей и имел право выбирать. Другое дело, став Петюшечкой верность надо хранить до гроба — на такой стадии отношений от верности не отвертеться…

Итак, было у Пьера на ранней стадии несколько кандидаток, но самая страстная и бойкая — якобы учительница русской словесности из города Чернигов — Настя, 22 года, мастер тэквандо…

Ну, не знаю, какой она там мастер по тэквандо, но мастер по письмам она — несомненный: в один день написала Пьеру 43 письма: он сидел весь счастливый, возбужденный, дрожал и повторял, глядя в почту: 39…40… 41… А потом вскочил и закричал:
— Да! Она меня любит! Целых 43 письма написала…

У меня хватило любопытства спросить, о чем письма. У Пьера не хватило здравого смысла меня послать подальше — и он мне зачитал эти шедевры эпистолярного жанра… Всех, конечно, не помню… Но ближе к концу:
Я хочу быть твоей сексуальной рабыней… /письмо полностью/
А ты хочешь быть моим сексуальным рабом? /письмо полностью/
Ты меня сможешь иметь, когда захочешь… /письмо полностью. Но считаю его мошенничеством: разве сексуальное рабство не предполагает в самом своем понятии полного подчинения главенствующему партнеру? Ну, явно тетка на количество брала. Что видно из следующего письма:
— Я тебя буду иметь, когда захочу.

Ну, прямо, сплошные повторы, как в фильме « Еще раз про любовь»: — Ты меня любишь? А я тебя люблю… Ты меня любишь? А я тебя…

Ну, и все остальные письма — в том же духе… Хоть и плохо считать чужие деньги, но уж больно хочется: 43 даже на 10 — это 430 долларов. За один день. И за такие письма. Одно слово Насти из Чернигова стоит в несколько раз дороже одного слова той же Марининой. Правда, Настя, к ее чести, пишет намного меньше…

* * *
А связь Петюшечки и Наташечки набирала обороты…
На годовщину начала их преписки — недели за три до нее — Пьер начал собираться в дорогу: он решил поехать в Крамоторск, о чем и написал Наташечке… Ответ пришел не то, чтобы негативный, но довольно невразумительный: у нее, Наташечки, очередной важный конкурс в институте на лучший проект особняка, а вокруг — сплошные интриги. Вот на предыдущем конкурсе одна девочка порвала Наташечкин проект и переспала с ректором, хотя теперь Наташечка тоже имеет козырь в рукаве — она видела ректора в кабинете в липких объятиях какого-то голого аспиранта…

Пьер читал письмо взахлеб, и на мой невинный ответ — едет он в Краматорск или нет — он не без раздражения ответил:
— Ты что? Сам не понимаешь? У них там интриги и конкурс. Ясно, что Наташечка меня зовет, но не могу же я мешать ее карьере? Ты бы, вот, помешал — настоящий русский мужик…
— Да… — вздохнул я. — Помешал бы, как пить дать… Но сначала бы — поехал…
— Вот-вот… — сказал Пьер — Ты только о себе и думаешь…

* * *
Почти сразу после этого невнятного письма, Пьер впал в депрессию… Он напивался уже не к полночи, в к 22 часам, впадал в тоску и говорил, что он должен, как честный человек, бросить Наташечку…

— Ты понимаешь, что у нас с ней разница 32 года? — трагически вопрошал он…
— Правда? — притворно удивлялся я. — Всего 32? А я как-то и не считал…

Конечно, я посчитал в самый первый день, когда узнал о высоких отношениях виртуальной парочки, но Пьер? Неужто он сам не считал, а верил, что разница в возрасте рассосется с каждым полученным им от Наташечки письмом? Все может быть…

— Да… 32… опускал голову на грудь, Пьер. — И я как честный человек…
— Вообще, — перебивал его я — У нас, у русских, есть обычай — обычно порядочные люди не бросают возлюбленных и соблазненных, а женятся на них. Вот такой странный обычай у нас, русских мужиков, а также — баб…
— Она не русская, а украинка — она поймет…
— Не поймет… Ты сам говорил, что у нее папа русский… Папа этого не поймет, и она не поймет… Но главное — папа… Зачем тебе настраивать против себя будущего тестя?
— Да… — после паузы отвечал Пьер. — Не надо его настраивать против… Тем более, что он на 10 лет моложе меня и может не так понять…

Эта пытка продолжалась каждый вечер — и через пару недель я обнаглел до того, что заявил, будто на территории бывшего СССР если разница между невестой и женихом была меньше 35 лет, то их просто не расписывали…

Нет, конечно, Пьер не верил этой чуши, но приятно ему все равно было…

* * *
Однажды Пьер напился больше обычного и раньше обычного. Он начал ожесточенно бить по клавиатуре, потом с облегчением откинулся на спинку кресла, и сказал:
— Я написал, что я прилечу через неделю и останусь в Краматорске 10 дней. Если она захочет меня увидеть — увидит, нет — улечу обратно: это и будет ее ответ…
— Ну, да… — согласился я. — Сколько раз я тебе говорил, что тебя просто дурят… Эта Наташечка — хорошо, если не Степашечка лет 40-ка с пивным брюхом и потными руками — пишет тебе письма и получает процент с агентства. Или еще проще — само брачное агентство пишет тебе письма, и…
— Нет… — заорал Пьер. — Я к ней приеду в Краматорск, сниму номер в отеле! /ой… — подумал я… — ты ж этого не переживешь… Какой тебе отель, если ты живого таракана или клопа никогда не видел?../ и она придет ко мне… Придет… И я…
— Ну, ты сразу не того… В постель не вали… — решил дать добрый совет, я. — Сам понимаешь. Девушка молодая, может не понять твоей излишней живости…
— Да ты что? — уже не заорал, а завопил Пьер, двигаясь в мою сторону со сжатыми кулаками. — Да ты как смел такое подумать?
— Ну, и хорошо… — успокоил я его. — Хорошо, что ты тоже понимаешь, что сразу в кровать не …
— Никакой кровати! — прохрипел Пьер. Сорвавший голосовые связки. — Никакой… Я возьму ее за руки и погляжу ей в глаза…
— Ну… — одобрительно заметил я. — Это правильный ход. А потом уж можно и…
— Нет… — замотал головой Пьер. — Я буду ее держать за руки и глядеть в глаза… Час… Два… Три…
— Бедная девка… — подумал я. — Она ж в обморок хлопнется. Помнится, играл я в детском возрасте в гляделки — кто кого переглядит, мне так хреново потом было…
Но вслух сказал:
— Да… 3 часа — самое то. А потом можно поцеловать… Да! Заметь, Пьер, что про койку я ничего не говорил…
— Какая койка? Какие поцелуи? — заплакал от умиления Пьер. — Если через год или два она мне разрешит себя поцеловать — я сочту это за счастье…
— Ну, да… — согласился я. — Куда торопиться?
— Есть куда… — вдруг загрустил Пьер. — Она ж ребенка захочет?
— Точно… Просто возжелает…
— Вот… А мне уже 53…
— Ну и что? Года два дойдет до поцелуя, ну, раздеваться до гола такими темпами придется еще года три, а уж потом клади пять лет, чтобы, ну, на это… Осознание момента. А потом всего 9 месяцев на беременность… Пустяки…
— Ты надо мной издеваешься? — спросил меня вдруг протрезвевший Пьер?
— Нет, что ты… — слукавил я. — Просто следую твоему природному ритму… И ритму Наташечки…
— Эх, Алеша… — сказал Пьер. /это я его научил меня родным именем называть — не одной же Наташечке его приобщать к русской культуре?.../ Эх, Алеша… И она мне ответит — не приезжай, да я и сам не поеду…
— Почему? — удивился я… — Ты ж так ее любишь, хоть это, прости господи, непонятно кто…
— Нет… — ответил Пьер. — Я люблю не ее, а свою любовь. И еще я люблю ожидание встречи… Ожидание, предвкушение… Ты понял?
— Понял… — честно ответил я… — Жаль, Пьер, что в данный момент я не пью. Но ты вот что — налей себе два бокала и выпей за нас обоих: за ожидание и предвкушение чуда… Теперь я тебя понимаю, а потому и скажу: «Да здравствует Наташечка!»

4-5 января 2014 Брюссель

Отметить: Петюшечка и Наташечка

Материалы по теме:

Ни от сумы, ни от тюрьмы, ни от сайтов знакомств… Возможно, я излишне хаотичен в своих воспоминаниях, но не могу не вспомнить лето 1987 года, когда в Москве, рядом с Домом обуви, что на Проспекте Мира, был открыт первый в СССР «Сексшоп»… Не помню, как он назывался.
Как получить загранпаспорт через интернет Эта заметка составлена из моих дневниковых записей (ЖЖ), поэтому, если быть уж совершенно педантичным, ее следовало бы назвать «Как я получил загранпаспорт через интернет».
ProЛето О том, что город захватило лето, очень хорошо начинаешь понимать по целому ряду особенных «горячих» признаков.
Комментировать: Петюшечка и Наташечка