Письма крымскому другу

***
Вот только не надо мне говорить,
что зима будет длинной, а улицы узкими,
что трамваи будут звенеть приглушенно,
и, разливай — не разливай маслице, все будет по правилам,
что через капюшон будет не слышно шепота

что где-то на московской окраине,
сохранившей сгустки
неразбавленного, незапитого августа,
боясь перебить
ритм уходящего южного поезда,
который вальсирует, не сбиваясь с трех четвертей…

Даже не хочется продолжать.

Сегодня лето,
и в ожидании звонка твоего
мне кажется, я успеваю добежать до экватора
и прибыть на исходную,
когда начинает что-то поскребывать и пощелкивать.

…но это всего лишь сообщение сотового оператора,
что мои средства израсходованы.
18.08.2004

***
Спрятались тучи, туман и троллейбусы
Тени скрепили подошвы усталые
В доме не спят, свет не гаснет, а стало быть
Есть запятая для сложного ребуса.

Куришь? И я. Знаешь — улицы, шепоты,
Свет маячка заглушен километрами.
Выдох. Молчи, я все знаю, и что бы ты
Ни говорил — не услышу, поэтому

ночь, фонари, ты ведь думаешь? Думаю.
Вдох или вздох. Помнишь музыку, ту мою —
Тоника, субдоминанта и… пауза.
Ты слышишь море? А здесь — только Яуза.
2004-08-26 01:43

Мой Коктебель
Вот дорога в лето к песчаной Тихой,
Там — колючки драли босые ноги,
Видно виноградники, вплоть до жмыха
и отпускника с телефоном nokia:

«Музыка ни к черту, еда дурацкая,
море не прогрелось — семнадцать градусов,
что это за отдых?»… Но как я радуюсь!
Не бурчите, люди пансионатские.

Солнце в объективе, от этих бликов
потерялось море — в таком пейзаже
можно у-то-питься, до Сердоликов
растянуться тенью, сгоревшей заживо
На примятой гальке с чужими тайнами.

— А в Москве дома под дождем растаяли…

Слушай!.. Здесь, на пляжах, тела, бывало,
Парапланеристами накрывало.

А над Карадагом стелили сумерки
И взбивали солнце, что перья падали,
А потом над нами летали спутники
И Плеяд подряд расставляли парами!
Так мы и лежали, задравши головы,

На пустых камнях абсолютно голыми —
вместо солнца красная Бетельгейзе…
И авто шуршали в последнем рейсе.

Ты не знал, что Крым — это Киммерия,
Я не знала Планерским Коктебеля,
Просто море набело повторила,
Просто дни считала через неделю
После возвращения в плюс тринадцать.

…А зимой причал будет запорошенным,
розы у «Богемы» и Дом Волошина —
Мне так мало надо, чтоб здесь остаться…
(25 июля — 8 августа 2004 г., Коктебель — Москва)

Письма крымскому другу
Переводы стрелок поверх строки. Перелет
из осенних листьев в шорох гальки. Блестят
волны, так и не став барашками. А в «Вестях»
говорят про спорт и разницу непогод,

про вообще, что в мире творится, куда опять
полетели лидеры наших и прочих стран.
…А у нас на кухне опять протекает кран.
Я с ума не сошла, но хожу по ночам гулять.

Вот сегодня была слишком правильная луна,
Я ждала, ну когда кто-то клювом пробьет яйцо,
А еще я хотела, чтоб вышел ты на крыльцо
И присел, и услышал, ка-ка-я тут тишина.

Ну скажи, ты лежишь? Солнце трогает лоб и грудь?
Нынче ветрено, да?.. Ну конечно, ты знаешь текст.
Через тысячу лет я нащупаю кнопку «next».
Через тысячу лет. А пока что — не обессудь,

Я тебе напишу, как стою на двойной сплошной —
Это странное чувство, учитывая час-пик.
…Это Черное море вливает за воротник.
Это Черное море и камушек заводной.

Ты опять уехал в «безрадостный» Коктебель.
Я опять не сплю, я думаю о тебе.
29.08.2004

Материалы по теме:

Скорость Из портфеля книгу доставал Папа, а она весьма раздута. Это значит — марки покупал — Меж страниц лежат — я представлял, Как открою книгу — сбились тут и Радость предвкушенья, и восторг От квадратиков цветной бумаги.
А воскресение — чудесное… А воскресение — чудесное, Хотя и хмурое, и серое, Но — не простое, а воскресное, Пропахшее дождем и верою…
Будущее Когда еды не станет кормите себе ядами трескучими змеями скребучими, гремучими пахучими деньгами елками кедровыми сосновыми грибами