По долинам, что с крапивой и малиной…

По долинам, что с крапивой и малиной,
Я бродил тогда — пытаясь разобраться —
Либо мне взорваться с ржавой миной,
Либо так — без мины, но взорваться…

Я хотел любви и тихого покоя,
Я хотел печали — но совсем в наперстке…

И ступни мне протыкала тихо хвоя,
Среди ржи накопленная в горстке…

Было все — моря, поля, дубравы,
Был и я — хотя теперь, не знаю…
Коль чего хотел — не краткой славы —
Просто обрести дорогу к раю…

Есть ли рай? Вот тут мы посудачим,
Для меня он есть, но очень где-то…
Выпьем? Ну, и может быть, поплачем,
Как сухая ветка перед летом…

Рай не то, что можно видеть оком,
Он не то, что звезды иль зарница…
Он — молчанье в трепете высоком —
Вот к нему б мне присоединиться…

Шли поклоны — я на них отвечу…
Напишу две строчки — как и что там…
Знаешь, этот долгий сонный вечер —
Предназначен плачам и полетам…

Я уйду, и ждать уже немного —
Может до зимы, а так — не знаю…
Нет… Не смерть — а долгая дорога,
Не к мирскому счастью — только к раю…

Материалы по теме:

Тогда еще были пивные бары… Тогда еще были пивные бары… Их было мало в Москве — штук десять… А может — меньше… Мне не ответить… Я был на Пушечной — в туалете… Точнее, бывшем — но туалете, Который был тогда очень модным Не туалетом — уже пивною…
Кукиш собаки скулят о скуке зубами блестят иностранцы учись складывать в кукишь по клавишам бьющие пальцы по адресу тех кто достали по адресу тех кто морочит
Память Память Олимпийской деревни броня — прёт комбайн. А на ферме легко молоко попадает в меня, если я не попал в «молоко». Зреет в воздухе неги нуга — собирай и — в амбар, под засов.