По Москве с пятью килограммами денег

По Москве с пятью килограммами денег

По Москве с пятью килограммами денег
В жизни каждого может настать печальный день, когда жизнь дает трещину, и денег остается последний мешок. Вот и со мной случилась недавно такая беда. Я стоял в собственной прихожей, полностью готовый к отбытию на работу, и задумчиво вертел в руках пресловутый последний мешок — полиэтиленовый пакет, набитый пятью килограммами мелкой и не очень разменной монеты образца 1961-1995 годов. Было совершенно ясно, что покупательская способность этого весомого капитала равна нулю.

Слава богу, что можно пересечь Москву из конца в конец. Не прибегая к помощи подземки. Вопрос лишь, сколько времени это займет, и сколько пересадок придется совершить. Конечно, гораздо предпочтительнее преодолевать пробки, комфортно разместившись в автомобиле, но своего у меня нет, а автостопом по Москве не очень-то поездишь — ушлые водители норовят содрать с пассажира денег, причем немалых.

Итак, автобус. Выхожу на остановку, сажусь в первый подъехавший. Подходит ко мне озабоченный чем-то дедушка-кондуктор, требует денег. Изобразив на лице такую же озабоченность, извлекаю из сумки свой мешок и принимаюсь в нем сосредоточенно рыться. Кондуктор, видя солидность кошелька, несколько успокаивается (ему же не видно, что это за монеты!). За пять минут мне удается наковырять два варианта оплаты по четыре рубля каждый: в советских копейках и российских рублях 1992 года. После чего я предлагаю оба варианта кондуктору на выбор. Следует пятнадцатисекундная немая сцена, затем вопрос:
— Клоун? Клоун, да?

Мне нечего ответить, я просто пожимаю плечами.

— Это что ты мне тут суешь?

Вот это уже более определенно, можно и ответить.

— Плату за проезд.
— Ты в каком году живешь?
— В две тысячи первом году новой эры.
— Ага, а суешь мне что? Вылазь из автобуса!
— С удовольствием, — смиренно кланяюсь я, потому что как раз остановка, на которой мне нужно пересесть на троллейбус.
— Вылазь, вылазь. Ишь, хитрых развелось! Думаешь, дед если старый, так и видит и не понимает ничего? Умник…

Троллейбус. Прелестен, прежде всего, тем, что я еду от конечной и потому можно сидеть. Еще здорово, что кондукторы в троллейбусах отсутствуют как класс, но вот червонец для контролера приготовить надо бы… Мне повезло: я почти доехал уже до точки пересадки на другой троллейбус, когда пришел этот враг рода человеческого, именуемый громким словосочетанием «линейный ревизор» (интересно, а нелинейные бывают?). Не то, чтобы амбал — но просто очень большой, скорее, жирный человек. Глазки заплыли, их едва видно. Морда благостная. Это сколько ж надо зарабатывать, чтобы так разожраться?! Подходит ко мне.

— Билет? Штраф?
— Штраф, — обреченно вздыхаю я, он протягивает мясистую ладонь, сложенную ковшиком, я высыпаю туда десять желтеньких рубликов 1992 года, он не глядя смахивает их в карман, выдает квитанцию и движется дальше. Сработало!

В следующем (и, слава богу, последнем) троллейбусе такого везения уже не было. Два здоровенных контролера взяли меня в оборот. Для того, чтобы подчеркнуть свою значимость в этом мире, они оперировали воспетой Пелевиным новорусской лексикой.

— Братан, билет давай.
— Нет у меня билета.
— Тогда штраф, в натуре. Бабки гони. Такса стандартная — чирик.
— Нечем платить. — Я понимаю, что фокусничать не стоит.
— У тя что, в натуре бабок нет? — удивляются контролеры.
— Бабки у меня в натуре есть. Целых пять кило. Но они в натуре не хиляют.
— Как это — бабки не хиляют? Предъяви.

Предъявил.

— Да, это бабло в натуре не хиляет… Слушай, братан, а давно ты с этим мешком катаешься?
— С деноминации (1997 год, если кто забыл — ДС), — решаю я соврать.
— Ну, блин, тут базара нет, — разводит руками один из контролеров, и выдает мне квитанцию, предварительно начертав на ней корявым почерком: «Почетный заец». Жаль, забыл вытащить квитанцию из кармана — мать ее постирала вместе с курткой…

Доехал я до работы, опоздав всего на сорок минут, и с головой погрузился в производственный процесс. Самое смешное, что я забыл занять хотя бы червонец, и обратно поехал опять без единой платежеспособной копейки. Контролер мне встретился всего однажды. Застенчивый такой парнишка лет восемнадцати.

— Ваш билет?
— Нету.
— Тогда штраф оплатите. Деньги-то у вас есть?
— Есть! — криво усмехаюсь я, извлекая из сумки «кошелек». У парня округляются глаза:
— Понял… Спасибо, не надо, следуйте дальше…

Это все присказка, по большому счету. Совершенно необязательно иметь пять кило денег (как минимум, напряжно их всюду с собой таскать), чтобы свободно перемещаться по Москве. Тут дело в другом — в чувстве собственного достоинства. Не зазорно пререкаться с контролерами и кондукторами (кстати, часто — пожилыми людьми, чья зарплата на порядок меньше вашей), выслушивать от них всякие гадости, — катайтесь на здоровье. Мне вот, например, было как-то неловко. Поэтому по возвращении домой я заскочил к другу и одолжил полсотни рублей. На завтрашнюю дорогу.

А пять килограммов никому не нужных монет вернулись на свое место в шкафу. Подрастут дочки — будем с ними играть в лото и преферанс…

Отметить: По Москве с пятью килограммами денег

Материалы по теме:

Иллюзия новизны …Вообще, я не люблю цитат. Почему? Нет, не потому что от них пахнет плесенью, мышами и прочей залежалостью. Совсем не поэтому.
Военморкор (На флоте бабочек не ловят) Году, кажется, в семьдесят пятом или около того отправили меня в очередную экспедицию на эсминце ЧФ «B-вый». Был я в то время младшим научным сотрудником одной военной исследовательской организации в старлейском звании и готовности к «бою и походу».
М. А. Ф. Есть такое определение в строительстве «малые архитектурные формы», оно обозначает скамейки, детские площадки с песочницами и пр. для благоустройства дворов.
Комментировать: По Москве с пятью килограммами денег