На Земле

безжалостно маленькой

жил да был человек маленький.

У него была служба маленькая.

И маленький очень портфель.

Р. Рождественский

На Земле

которой вертеться и вертеться

Маленькому человеку

с большим сердцем

говорят говорят

лучше бы ты был с большим перцем

Мучался бы не от душевных проблем

а от эрекции

И тек бы прекрасно себе по инерции

Проплывая трассу

между лад калин бмв и тойот

* * *

А свечи могут замерзать,

Как на ветру шальные слезы…

Огонь, ушедший — к потолку

Стремится ледяной подвеской…

И горло, стянутое леской,

Все нам о смерти неизвестно,

И нам незнанье это лестно,

Мерси боку… Мерси боку…

Куда идти? Расскажет кто

Как наши жизни появились?

Была то боль, мечта иль милость?

Случилось так? Ну, и случилось…

Сложилось так? Ну, и сложилось…

Хоть превратиться все в ничто…

* * *

… Да, все проходит… В том закон:

Начавшись — умереть…

Бессмертие любви — шансон,

А, коль подумать — бредь…

Ну, розы, слезы, елей тень,

Слегка увядшая сирень,

И страсти — им бурлить не лень,

И так с утра — и каждый день…

Что? Дребедень? Да, дребедень…

В шестнадцать лет — понравится,

А мне уж пятьдесят…

А воскресение — чудесное,

Хотя и хмурое, и серое,

Но — не простое, а воскресное,

Пропахшее дождем и верою…

Оно не собирает знания –

Слова не знания, а точки…

В нем — Агнец, что прошел заклание,

К распятию от одиночки…

Но верится — найдем спасение,

Все будет так, как ночью снится:

Воскресным станет воскресение,

И все чудесное — случится…

Царством правил царь Горох. Был Горох здоровьем плох. Кашлял, тек соплей под нос и внизу сплошной понос. А делами в государстве управлять совсем не просто. Царь слабеет с каждым часом: дело близится к погосту. Он, предчувствуя конец, дочку кличет во дворец.

— Эй, Ульянка.

— Да, отец.

— После Пасхи под венец.

— Не губи меня, отец. У меня амурный принцип: не любить заморских принцев. Честь девичью не продам.

— Я тебе острастку дам: прогуляюсь этой плеткой по девическим задам. Ишь, удумала перечить: заводить так дерзко речи. Как сказал — тому знать быть. Мне уже недолго жить. Надо царство в верны руки вместе с дочкой предложить.

— Хоть ты жги меня железом, в кабалу я не полезу. У меня уж есть жених.

В раз в палатах гомон стих. Навострились чутко уши: интересно всем послушать.

— Это как же понимать? Не шути со мной так, дочка. Я могу ведь «дуба дать».

Где-то там, в лесу дремучем, жил медведь, на всякий случай. Возле леса, в деревеньке, жил мужик, хитрюга редкий. Между зверем и людьми не было большой любви. Наш медведь в голодный год что попало ест и пьет. Уж с десяток мужиков съел медведь и был таков. Сильно все его боялись — при одном лишь только виде все кишки освобождались.

Взгляд вверх:

Месяц молодой

Среди пения птиц.

Смотрю с порога.

Только вечером

Сегодня солнце увидела.

Свежесть на дворе.

Весенним днём

Достала старые рисунки,

По-новому на них смотрю!

Где-то в сказочных местах, иль в болоте, иль в кустах, в общем, мы, про что не знаем, врать не будем, обещаем. Там, не низок не высок, был какой-то теремок. Теремок был честь по чести: дверь, окно в законном месте. Кто построил этот дом, неизвестно нам о том. А известно лишь про то, что не жил внутри никто.

И, как в сказках повелось, надо нам внести затравку, чтобы действо началось. Так и здесь, летела муха, может даже цокотуха.

— Ой, какой прекрасный дом, поселюсь, пожалуй, в нем.

Стала муха в доме жить: водку пить, гостей водить. Было весело пока, муха даже стала думать, не найти ли жениха. Ей одной по жизни скучно, кто-то должен и окучить. И в один прекрасный день, за порогом видит тень.

Дело было заграницей: возле Льежа, рядом с Ниццей. В старой, маленькой избушке, прямо на лесной опушке, доживала дни старушка вместе с верною подружкой: кислородною подушкой.

И была у бабки внучка. Внучка была чисто «штучка»: водку как кисель хлебала и без денег «в долг давала», шапку красную носила и косила под дебила. В-общем, в маму дочь пошла, вот такие, брат, дела. В ее маленькой головке мысль одна всегда зудела: престарелая бабуля два гектара чернозема вместе с домиком имела. А еще сказать вам надо: чуть попозже, в этом месте проведут олимпиаду. Чтобы землю ту продать — надо бабку закопать. А пока она жива, нужно ей харчей подбросить: раз в неделю или два.

Вот и в этот самый раз: мамка в сумку собирает продовольственный запас. А дочурка рядом вьется, за щекой мгновенно пряча все что «свистнуть» удается.

— Отнесешь своей бабульке леденцы-свистульки. Пусть без нас там не грустит: и сосет пусть, и свистит. Пирожки снеси с лягушкой — очень любит их старушка. Отнеси ей молока — пусть немного пожирует, раз не померла пока. Да смотри мне, по дороге, ничего ты в ней не трогай. Там в корзинке накладная: пусть по ней все принимает.

Натянула девка шапку, пирожки взяла в охапку, на икону помолясь, в путь-дорогу собралась. Путь лежал пред ней не близкий: за щеками по ириске и под шапкой огурец — вдруг взгрустнется, наконец.

Умных сказок скрытый смысл открываем вновь и снова в баснях дедушки Крылова. Поучительный момент завершал любой сюжет. Вот и в басне про ворону тему важную затронул, показав, что с тем бывает, кто от лести ум теряет. Дети плачут: жаль ворону. Все сочувствуют урону.

Малыши, утрите слезы: кактус там, где были розы. Правду всю об этой басне от людей скрывали власти. А теперь настал момент скорректировать сюжет, рассказать оригинал, так как автор написал.

Вороне где-то бог послал кусочек сыра — неужто верите, что прямо так и было? Цензура правду не сказала: ворона у лисицы сыр украла. Чего ж не свистнуть — та ведь спала. Признаем правду: птица ловко стащила сыра целую головку. Взлететь ей силы не хватило — к гнезду ворона сыр катила. На ель с натугой еле влезла — в гнездо добыча не пролезла. Держит в клюве этот сыр, вдыхая аромат из сыра дыр.