*Все в природе идет от зеленого к черному. От звериного — к человеческому. 3ОО-4ОО есть символ Века. Символ Эволюции. Символ Живой Единицы. Это бесполый символ. Это пружина, выталкивающая младенца из утробы и колодец, принимающий его полет.

Амальгама #5

Океаны над уровнем моря

на луну облаками находят,

духам перистых серых полотен

тихой флейтою медленно вторят.

А в глубинах тех — жаркое лето,

жемчуга да кораллы златые,

там тра-тА-та и трА-ля-ля то есть,

что и есть, и конечно же, ты есть.

Там ест-ест-вены и сухожилья

кто-то Добрый, и вещи и мысли

эти, перелистнув мою повесть,

меня к лику веселых причислит.

А в глубинах тех — пестрое лето…

Да не пустит хрустальная клетка,

что все годы так тщательно вил я

из облесков, из шлейфиков редких,

что роняли случайно глубины,

что роняли небрежно глубины

океанов над уровнем моря.

Что есть то, что меняет цвета с каждым дуновением ветра, ЗОО-ЧОО?

В пух ли, в снег ли, В снег ли, в пух ли,

В тяжесть век ли, В слабость рук ли,

я всегда с тобой.

Я всегда с тобой, я рядом,

я заземлен, я занулен,

но так чувствителен к заряду.

я — в состоянии покоя,

но шкалы поиска волны

мои полны

прибоем.

Я — в первом приближении луны.

Подобно исключению свечений —

углы сеченья ливней — это ты;

а за стеклом — пейзажами включений

130 вероятностей мечты,

магнитные поля, кубические корни

и люди с именем и без, —

все глохнет-молкнет в диком горне

серобетованных небес.

*Ток стока центров тепловыделенья

 всегда на самом дне, на дне рожденья.

Я верно, чересчур пластичен,

мистичен и негерметичен,

болезненотеоретичен

как списанный гетеродин.

Одни меня ревнуют к женам,

другие — к модам и пижонам,

седьмые — к струнам напряженным,

но я как был, так есть один.

*Мир — есть империя сжеванных и не совсем.

 Здесь кесарь — не Цезарь, а Цезий, а 137.

Цвета каленья цветоложа,

плат за печать узор трисложный,

прикрытых глаз падёж предложный —

мои ориентиры дна.

Я сбил радар в полет ментальный,

я испытал ментал летальный,

кричу сквозь джунгли фат фатальных:

«Те две вторых — не ты одна!»

*Самим собой на графиках распятый,

 делю себя на десять в минус пятой.

…В пух ли, в снег ли,

      в снег ли, в пух ли,     …То ли Дина, то ли Лена,

       в тяжесть век ли,             то ли Юность, то ли Смена,

          в слабость рук ли,       нелюдимо, неизменно

           я всегда с тобой.        я всегда с тобой.

* * *

Когда-нибудь все образы сухими

твоих друзей и близких для тебя

вдруг станут. Слова их, клятвы

обратятся в листья

и пеплом в бездну времени падут.

И ты тогда отчетливо услышишь

мое дыханье в фибрах мирозданья

И ты тогда отчетливо увидишь

то как на стенах всех твоих исканий

внезапно мой проступит барельеф

И как болота серебром нальются

На смерть друга

Я сделал все, что от меня зависело,

я спел все то, что должен был сказать,

и в этой чаще гильотин и виселиц

я наконец могу открыть глаза.

И ослепленным блудною Омегою

обнять душой гербарий снов твоих,

поспи пока, а я еще побегаю,

а я еще посмею за двоих.

После дней

дождись Дожди

после дней

хруст стали

добраться бы Добра

после дней

не станет

Клюква

                  С Юга — юга

                  вьЮга-Яга,

                  злЮка яка!

                  клЮква як А.

                  ГлЮк маяка…

                  КлЮну я-ка

                  в Юркое К.

      белое платье на ветре

      след пластилина на фланце

      холодно в видимом спектре

      видимо зло в белом танце      до ничего не бывало

                              после не будет уж точно

                              скользко на грани провала

                              шумно в посудах песочных

            белое платье на ветре

            солнцем огонь запорошен

            холодно в видимом спектре

            страшно в невидимом прошлом

Осень ресницы опали Брови утратили форму стали прозрачнее стали

                                          стали

                                    призрачнее порно

* * *

            Я ниже строкою — твоя запятая

            уже для меня — ударение.

            Уж если быть пешкой,

            то очень большою ,

                  ладьи выше на три деления.

      А мы вошли с тобою в резонанс

      И там поколебались и затухли

      Я ненавижу память     это рухлядь

      прости мне мой глубокий реверанс

МиЛя Солью -

и в ФаРе — ДоМик

ДоЛя в МиРе

РеМикс МиФа СиРени

Nonsense

#1

В нефти — нереста соты,

в недрах невинда — несть их

да цейтнотов небесные ноты.

И немая невеста,

неистоты внимая,

не нашла понейтральнее места.

Там невары да невры,

негативные негры,

      невмов неводов нежные нервы.

#2

Издалека все кажется плаксивей —

речушка, ивы и мосты.

Издалека все кажется красивей —

картины, корабли и ты.

Но погрузившись в мириаду точек,

есть вероятность отыскать проход.

Наковыряю мыслей между строчек,

пусть невелик, но все-таки приход.

#B

Кто ты? Ступенька к пьедесталу,

немая горечь на пути,

что было и чего не стало,

но что я должен был пройти.

Прости меня за то, что не был

с тобою нежен я и нов,

что я вознес тебя до неба,

а после сбросил в бездну снов.

Не шевелись. И твой багрянец

войдет в спираль шестой струны,

когда умрет последний танец

последней четверти луны.

__________два танка_______

      Я так люблю свою старушку,

      Хотя ей девяносто лет

      Исполнилось бы в среду. Неважно,

      Что она терьер и что мужская особь.

      Любовь границ не знает.

_______________________________ДВА________

* * *

Набаты моих колоколен смущают врага,

а лучших друзей созывают на праздники линий,

и жестким дыханьем я тучи несу на луга,

чтоб вычесать перхоть из трав гребнями ливней.

С моей колокольни я всех рассужу до конца,

маслами настенных узоров слегка приукрашу

советы и тайные знаки слепого Творца,

который прижился в одной из пустующих башен.

Моя колокольня стоит посредине земли,

корнями питаясь в подземных озерах и винах,

и в час, когда солнце за куполом прячет кили,

она как свеча в сочном пудинге на именинах.

В бескрайних просторах все полнено пением птиц,

в дремучих садах переплетены пальмы и ивы,

и я открываюсь ветрам и рву цепи границ,

чтоб высечь себе на груди твое светлое имя.

Но в час, когда космос роняет слезу, и гроза

сжигает мне ставни узором цветных неврастений,

я бархатом черным себе покрываю глаза,

пытаясь проснуться и выйти из собственной тени.

А там — небеса на запястьях сжимают петлю,

и я, уложив облака под гримасою боли,

титановым пестиком в гулкие стенки луплю,

надеясь услышать ответ твоих колоколен.

«Печальный Пентиум»

[секстина]

1.Семь мегабайт моей памяти

   отведено девоньке Наденьке

   отведено Надечке-девочке

   и защищено от стирания

2.     Отформатируй меня

   ненужные файлы сотри

   вирус последнего дня

надвое рвет все внутри

        Отформатируй меня

        новые циклы задай

          и переполни меня

  криками дымчатых стай

        новое имя мне дай

        новый язык и коня

          Отформатируй меняОтформатируй меня

3. Uses crt;

     Type: = string;

          Begin

           writeln ('Когда-нибудь я стану кем-то');

           writeln ('Пока еще не знаю кем');

           writeln ('Когда-нибудь я стану чем-то');

           writeln ('Пойму однажды что за чем');

           writeln ('Тогда должно быть выпью пива');

           writeln ('Сломаю перья о тетрадь');

           writeln ('И стану на краю обрыва');

           writeln ('Реинкарнаций новых ждать');

          end;

     End.

4. В моей оболочке — дыра…

     Как стерто из памяти много!

     Плохие мои сектора,

     пустые мои каталоги.

     Ошибка! Неверность пути!

     Неточность поставленной цели!

     Систему уже не спасти,

     не выйти уже на панели.

5. Я что-то сделал? Alt — Ctrl — Del.

     Что-то построил? Alt — Ctrl — Del.

     Где же рубильник? Где же предел?

     Где же рубильник? Alt — Ctrl — Del.

     Alt — Ctrl — Del. Alt — Ctrl — Del.

6. Как долго мы спали!

     За экраном лишь звездное небо…

     Но умоляю! не касайся клавиш…

                          ты все испортишь