Натюрморт

где в паутины нить

паук вплетает тени,

где острый лунный луч

царапает плечо,

где буйство чувств,

сиречь —

натертые колени,

пылает в томной мгле

багряною парчой,

где черный-черный хлеб

и ключевая влага

причастие — сейчас

почувствуй вечность

здесь.

песчинки бытия на простыне

бумаги.

магическая вязь:

аз, буки, веди, есть.

где вечность — глас

сиречь

полночный шепот — выше

сейчас мы выше слов,

но все ж падем к нолю.

где режет лунный луч

услышь!

ты слышишь! слышишь.

вишневую листву

швыряет с крыш июль.

ты слышишь:

день нелеп.

ночь под печатью черта.

услышит, кто не глух,

увидит, кто не слеп:

изгиб банана,

хлеб.

две краски натюрморта.

на желтизне банана —

черный-черный хлеб.

* * *

терзай язык. цитируй ложь.

живешь лишь в прошлом.

в настоящем — спешишь.

уж, замуж, невтерпеж.

оттаял город —

древний ящер.

стоящий на его хвосте

не помышляет о раскопках.

туман — что кофе не в постель

/он с молоком/ добавлю в скобках.

глотаешь кофе и спешишь,

шепча таблицей умноженья:

— о, свет мой зеркальце… скажи!!!

молчат.

безмолвны отраженья.

молчат. они не скажут вам

о том, что в лужах —

желчь абсента…

как страшно кружатся слова,

срывая с рук аплодисменты.

* * *

время ходит в мире этом

в ритме ходиков: тик-так.

метр за метром, метр за метром

мерным шагом, мерно в такт.

время не застынет в раме,

время режет на заре

лица,

гладкими лобками

глянцевых

календарей.

* * *

кровоточит россыпь точек.

колокольчик языка

не звучит. заклеить скотчем

рану рта.

глаза в стакан.

сквозь отточенные грани

запыленного стекла

нелегко смотреть как канет

эта россыпь на крылах

у бумажной птицы Сирин

знающая точка — тромб.

ночь исполнит харакири

первым солнечным

лучом.

Ирис

…нам земля, что постель.

реки просят — остынь!

неразгаданный ребус созвездий…

без стонов

сквозь мозаику тел

прорастают цветы

и царапают небо

ногтями

бутонов.

* * *

прошлое — кинолента.

фильм назовем — судьбой.

те же, кто в нем играют

не кустари, статисты.

споря о чем-то, с кем-то

споришь с самим собой.

лишний раз убеждаясь

в перестановке истин.

споря о чем-то, с кем-то

думаешь о своем.

улицы, люди, улей…

улицы, люди, пыль, тьма.

если так мало света

— это киноприем!

просьба не портить стулья

по окончанью фильма!

* * *

Бог

должно быть тебя

не узнает при встрече.

не печалься. не трусь.

ляжешь под образа.

шелковистую нить,

ежедневную вечность,

он мотает на ус,

возвращаясь назад.

возвращаясь опять

к бутафорской Голгофе,

где Пилат как буфетчик —

невежда. опять

мы крошим черепа

тех, кто был в поле прежде.

в прах сажая картофель….

лопатой

цитат.

* * *

…Абстракционисты сойдут со сцены не замеченными в искусстве.

Д. Э. Розенталь. «Вопросы русского правописания», стр. 107, § 70.

комната. чужая мебель.

лебедь на листе картины.

руки стен сжимают тело,

собираясь задушить.

жуть. жужжат на пыльном небе

мухи в млечной паутине

на растянутых бретельках

чьей-то вычурной души.

чуть скрипят, скрипят ступени

лестницы меж этажами

то ли дома, то ли башни,

что щекочет пятки звезд.

заунывным звоном денег

некто в выцветшей пижаме,

провожая день вчерашний,

шепчет свой прощальный тост.

— может встретимся повторно

— может встретимся еще раз

— может, как бы между прочим,

зарисуем лебедей.

слух насилует волторна

скрежета таксомотора,

а глаза пугает счетчик

с цифрами прошедших дней.

некто шепчет: хватит, ребя!

наигрались! все….идти нам…!

сжат в петлю из «Англетера»

нежной жизни крепдешин.

комната. чужая мебель.

мухи в млечной паутине.

на растянутых бретельках

чьей-то вычурной души.

…золото в белом…

словно золото в белом

листьев ломаных стрелы.

я паденьем измерил длину

от ветвей к водоему.

мутных луж тихий омут

призывает знакомых

— клянусь!

мой маршрут под подошвы.

не жалейте о прошлом.

не грустите — ну что вам

грустить!

бисер первого града

на железной ограде.

— радость!

я буду падать!

прости!…

череда многоточий.

льем чернила в источник.

я — осенний листочек

с куста.

в кольцах древа забвенья

мы — мгновений мгновенья.

я упал на колени…

ОСТАВЬ!

октябрь 1995

* * *

букет сирени словно пудель

не стриженный,

ну просто смех.

не верьте басням, снам, и людям

из тех, что знают все и всех.

не верьте в то, что на ошибках

вы жить научитесь мудрей…

что Маяковский — скрипка, скрипка!!!

что искуситель — Зигмунд Фрейд.

что искры брызжут из кресала

затем, чтобы

не стать костром.

что изумрудная русалка —

лишь смерть

с селедочным хвостом.

май 1996

* * *

Тягучий мед.

Секунды ткут минуты.

минуты наполняют чан часов.

часами — паутиной век опутан.

вращающие вечность — колесо

не знают снов.

не ведают покоя.

сырой салфеткой

комкают туман.

пером перин

не застеленных коек

вытряхивают горе.

от ума.

Пальцами по стеклу

пальцами по стеклу.

молнию к папиросе

благословляет осень

серого дыма клуб.

ибо, любя золу,

молния жгла мишени.

ибо сжал туч ошейник

нежные горла лун.

в лужах цветочных клумб

листьев гнилые свитки.

слякоть мелодий Шнитке

пальцами по стеклу.

пальцами по стеклу.

пальцами по стеклу.

* * *

Холод. Холодно Холод. Зима.

Макароны белесых сосулек

За оконным стеклом люли-люли

В паутине засохший комар.

Арматура деревьев во льду.

Удивляется кошка молчанью.

За оконным крестом не случайно

Паутинка безмолвия. Дунь!!!

Дунь на радужный листик стекла

И узоры иллюзий исчезнут.

Маскарадные лики реклам —

Путеводными звездами

В бездну.

июнь 1996

Бутерброд

Если лис залижет язвы

на запястьях Василиска,

в миске озера утонет

лунной меди серпантин,

мармеладною осокой

угостит русалка волка,

огнедышащие кони

пролетят меж облаков.

Под корявою сосною

станет ныть голодный леший,

по не скошенной пшенице

пробегут олень и лев,

на сосне завоют совы,

если белка даст орешек,

если ты в такую пору

встанешь посмотреть в окно.

Если платье из сатина

Ты повесишь в черный шкафчик,

темной-темной-темной ночью

платье выйдет погулять,

а из норки выйдет мышка

осторожно, тихо-тихо

прошмыгнет тайком на кухню,

чтобы съесть твой бутерброд.

Мышь на кухне встретит платье,

две подружки закружатся

напевая трам-пам-парам

на столе танцуя твист.

Если лис залижет язвы

на запястьях Василиска,

по не скошенной пшенице

пробегут олень и лев.

Если ждать в портфеле школьном

в поздний час оставишь книжки

и тетрадки и линейку

да закроешь на замок,

станут книжки тихо плакать,

так, что даже не услышишь,

о своей судьбе-кручине

чинно плакаться без слез.

Если дождь не прекратится,

гриб раскроет белый зонтик

под крыльцом у дома сонно

замурлычет кот-баюн:

Баю-бай, моя ты кошка!

спи под теплым одеялом.

Станет петь он кошке Мурке

и котятам до утра.

Если леший под сосною

скорлупою от орехов

той, что сбрасывает белка,

не порежет босых ног,

мармеладною осокой

угостит русалка волка,

в камышах болотной тиной

будет хлюпать водяной.

В миске озера утонет

ложка с серебром и златом

гуси-лебеди в тумане

загалдят о том о сем.

Если лис залижет язвы

на запястьях Василиска,

если вдруг ты не проснешься

и не съешь свой бутерброд.

Форма мысли

два ведра на коромысле.

мыслеформа. форма мысли

превращает воды Вислы

в воды демоничной Цны.

цель оправдывает средства.

старость не прощает детству

непосредственность к наследству

и незнание цены.

циркуль лет дырявит сердце

сквозь сюртук от иноверца

для медали. по инерции

сердце требует венца.

на венце — шипы и розы.

нужно выбрать цель и позу,

чтоб весь век втыкать занозы

в память, иглами с шприца.

если посмотреть сквозь пальцы

можно долго улыбаться.

можно намотать на пяльцы

жизни красочный моток.

от того, что все цветочки

лягут ягодами в строчку,

рты закроем на замочек.

на замок. замок замок.

цапля принесет младенца.

самобранка — полотенце.

от цитат и от сентенций

листопад с календарей.

нужно вырастить ребенка.

из березы сбелать бонги.

а для слез — полезно тонко,

тонко резать лук-репей.

дом, пожалуй, нарисуем.

вспоминая юность всуе,

по полыни погарцуем

от заката до утра.

календарь изменит числа.

суп с котом сварили — кислым.

скука. истина — не рислинг.

коромысло. два ведра.

сентябрь 1995

Вечность для одуванчиков

Кончилось время слов

Началась Вечность

В новый Часослов

Оду ланчу

Втиснет

Тот

Кто сидит на теплом

Облачке — печке

Одуванчиками

Собирая

Жизни

Можешь узреть его.

Можешь не заметить.

Выглядеть неспокойным.

Грустным. Не озабоченным.

Это теперь все равно.

Здесь все равны.

Все — Дети.

(Дети — те же цветы…

Даже на обочинах.)

Можешь считать, что ты

Сам Дон Кихот из Ламанчи. Ком.

Мата Хари. Ахматова.

В.О.Х.Р. Аллах. Геббельс.

В лету лететь тебе

Махоньким одуванчиком,

С коего пух сдувает

Вздохом,

Сломившийся стебель.

Бархатный

Хрупкий шарик.

Вот ты летишь. И встречный

Был человеком. Впрочем,

Впрочем, а впрочем… Впрочем

Кончилось время слов —

Началась Вечность.

Вечность для одуванчиков…

В вечности для обочин.

Пятно

От лета осталась медь

Медь — обожженной солнцем кожи.

Пятно растаявших пирожных

На не проглаженных штанах.

И в снах все реже, реже зной,

Песок замызганного пляжа…

Пятно Вам ни о чем не скажет

Пройдет всего полгода.

АХ.

июнь 1996

* * *

Ветер вытравит слезу

На порезанной щеке.

Слово потеряет звук

Не услышанный никем

Целясь красками в лицо

День плеснет стакан лучей.

Ставший птицей — был птенцом.

Незамеченный. Ничей.

Обезличенный — слегка,

Произвольно начерчу

Символический плакат

График граффити — кривой

Траектории — стене.

Незамеченный тобой

Я исчезну…

Был.

И нет.

Музыка

Ретушь летних пейзажей

похожа на шрамы.

Цвет обтрепанных туч —

гуттаперча калоши.

Небосвод напомажен.

Обычная драма —

на щеке твоей тушь.

Тебе жарко! Мне тоже…

Кожа сморщенной ели

одета по морде

в серо-рыже-зеленую

рвань камуфляжа.

Жизнь внезапно взрослея

поспешно уходит.

Посмотри ей во след.

Каждый жест что-то скажет.

Ретушь шрамов. Цвет туч.

Кожа сморщенной ели.

Камуфляжная рвань

не покажется блеклой.

Объяснив почему

мы так мало успеем.

Что зеркальный сервант —

Хлам. Фанера и стекла.

Волос, спрятанный в хну —

змеи в луже корыта.

Лето. Жарко и слезы

прольем потом. Душно.

Так однажды, вдохнув,

ты не сделаешь выдох.

И повиснет вопросом

ответ: «Потому что…»

Воздух соткан из снов.

Сны под сердце иголки.

Кисло-сладкий вкус губ

коль целует смерть — стерва…

Потому что от слов

Все равно мало толка,

я сыграл тебе музыку…

Расстроенных

нервов.

июль 1996

Янтарь

янтарь. река, каракули ацтека.

срез времени — фильтрующий базар…

из окон глаз вдруг выпадет слеза,

царапавшая веко.

июль 1996