Дождь

Все происходит не так, как мы думаем

Дождь, гладя землю, касается вечера

Улицы, ночь, перестуки меж трубами

Ты параллельный, а я поперечная…

Музыка линий, углы, расстояния

Кардиограммы контрастные — в черное

Комнат квадраты, чужие дыхания

Как это было… ты думаешь, вспомню я?

Капли тяжелые бьются карнизами

вниз, на асфальт.

Не смотри, я не выдержу

Вижу два синих зонта под ресницами

В каждом безумную девочку вижу я…

16 сентября 2000

* * *

Я знаю тишины тяжелый звук

И низкий, как у субконтроктавы.

И с точностью до точки знаю цвет,

Которому еще названья нет.

Бесформенности формы и оправы

Могу обрисовать посредством рук

Или глазами.

Мне кажется, душа и тишина —

Одно, но разноцветное понятье,

Как облачко, летящее по небу,

Где каждый дюйм меняет выраженье.

Здесь не слова нужны — воображенье.

А что слова! Душа, как звук, она —

Есть тишина.

1996

* * *

Cнег с трамвайного потолка

Солнце с ветром играет в прятки

Все опять не наверняка,

Хотя кажется, что в порядке

Утрамбованный тротуар,

Капюшоны сужают тему,

Мысли, вылетев в белый пар,

Позволяют не лезть на стену

Месяц бледной своей дугой

Сквозь просвет показал нам кукиш

Почему я еще с тобой,

Не люблю ведь, и ты не любишь

А снаружи плывет зима

незаметна замерзшим стеклам

Может, кто-то сойдет с ума,

Когда город вновь станет теплым

Но сейчас, как в метро кольцо —

Геометрия. минус — холод

Минус — розовое лицо

Да и ветры снаружи стонут

Снег с трамвайного потолка

Солнце с ветром играет в прятки

Все опять не наверняка,

Хотя кажется, что в порядке

январь 2002 года

* * *

Еще один год

Холод застрял в поролоне, прогноз декабря

Неутешителен — двадцать как минимум градусов

Я не готова к ответу, не спрашивай зря,

Чем Дед Мороз отличается от Санта Клауса

Если не спится, пойди свои пальмы полей

Воду налей в этот чайник с «откушенным» носиком

Сколько еще будет в жизни твоей декабрей

Соединяющих прошлую осень с не-осенью

Выключи свет и в окно посмотри: фонари

Желтые лампы и толпы снежинок неистово

бьются о стекла, звенящие где-то внутри

Строчек чернильных блокнота вчера еще чистого

Ты уже знаешь, как имя по клеткам писать,

Как отличить день от ночи, а утро — от вечера

Снег за окном бел настолько, что жаль наступать

к белым косичкам твоим и добавить-то нечего

Ты меня спросишь, бывает ли в комнате ночь

Я покажу тебе несколько фосфорных звездочек…

Надо же — мама… Совсем уже взрослая дочь

Сколько уже было в жизни и елок, и елочек

Я расскажу, как прожить, как летать и нырять

Я поделюсь всем, что знаю, о мишках и страусах

Но я еще не нашла, а ты спросишь опять,

Чем Дед Мороз отличается от Санта Клауса.

11-17 декабря 2002

Из О.Г.И.

Страшно одной

возвращаться домой

гулкими переулками,

Думая, похерив законы жанра,

Совсем не о «Нем»,

а о сладостном погружении в теплую ванну

(редкость в летнее время),

Чтобы складывать оригами

Из непотопляемых книг,

главу за главой вверх ногами

отправляя

в плавание.

Ловишь себя на том,

что, сложив ладони по-дурацки лодками,

Каждым крупным черпком

загребаешь настоявшийся за день воздух

Чистопрудного,

двигаясь в такт неоконченному мотиву

достаточно трудному,

чтобы воспроизвести его целиком.

Еще часа три назад

Кто-то нашаманил закат:

Сквозь апельсинную корку солнца

Продели антенну на крыше

Двенадцатиэтажного уродца

с балконами.

Видно меня? Это я, рыжего цвета

Расплываюсь в стакане со льдом

по синей соломинке вверх.

Смех —

Грузная тетка,

Взобравшись с ногами на табуретку

Вытирает салфетку лицом.

Но все это там…

А сейчас —

Как будто закинули

На середину пруда,

Где солист лягушачьего хора

Поет слишком громко, но здорово

смотрю, как льется из крана,

конечно же, ледяная

вода

И не решаюсь подставить

голову.

11 июня 2002