***

Герой уродов и нерях

В лохмотьях нищенского сброда

Я появлюсь в твоих дверях

Горбатой тенью Квазимодо.

Я растворю в улыбке рот,

В котором криво пляшут зубы,

И двинусь медленно вперед,

Задев косяк макушкой грубо.

И две корявые руки

Раздвинув пальцы, неумело,

Неловко тронут сквозь чулки

Твое божественное тело.

Замри от страха, каменей,

Твори молитвы детский лепет.

Нас не повяжет Гименей,

И он, тем паче, не разлепит.

Качай разводы потолка

В волнах сердечного набата.

Ведь только сказочка гладка,

А жизнь прекрасна и горбата.

На воздушном шаре

Подо мною пашни, хаты,

Чащ меха.

Подо мною лось сохатый,

Как блоха.

Подо мной луга, горушки,

Ширь, простор.

Подо мной большой пирушки

Тесный стол.

Подо мной озера-чаши,

Сел блюда.

Подо мной объедки наши —

Города.

Подо мною речки нитка,

Штрих баржи,

Золотого ярче слитка

Поле ржи.

Вот и ты подобна зною,

Прелесть щек.

Ты, конечно, подо мною.

Где ж еще?!

***

Я для себя отметил лично

Эффект весов и коромысла:

Вот слово «трахать» не этично,

Зато полно большого смысла.

Другому слову не дано,

Чтоб был его кусочек лаком,

А слово бранное «говно»

Употребляется со смаком.

Так речь струится и журчит,

Включая боль и горький опыт.

«Упал на задницу» звучит

Совсем иначе, чем на «попу».

Всегда соленое словцо

Звучит уверенно и твердо.

Кулак ударит не в «лицо» —

Его достойно встретит «морда».

Уместный мат, слетая с уст,

Уносит дух в густой розарий,

Где что ни слово — пышный куст.

Тогда о чем еще базарить?!

Употребляй живую речь,

Порадуй слух сидящих рядом!

Раз голова торчит из плеч,

То лучше реже думать задом.

Заклинание

Береги целомудрие, дева,

Совершая по жизни шаги,

Не ходи ты направо, налево.

Береги ты его, береги.

Направляйся прямою дорогой.

Пусть подумают, ты из тайги,

Называя тебя недотрогой.

Ну и что. Береги. Береги!

Не давай появляться причинам,

Застегайся плотней на груди.

Не ходи к одиноким мужчинам,

А женатых вообще обходи.

Исключи мини-юбки, разрезы,

Чтобы скрыть очертанья ноги.

Исключи маринад, майонезы —

Возбуждают они. Береги!

Не окутывай тело мехами.

Исхудай, как скелетина аж.

Упаси тебя пахнуть духами

И светиться во весь макияж.

Избегай, если можно, застолья.

Питие заклейми, осуди:

Возмущайся, кричи им, мол, что я!

Если ж выпила — тихо сиди!

Будь стерильная, словно в аптеке,

В непорочной замри красоте.

Не ходи ты на их дискотеки —

Уследишь ли в такой тесноте!

Припаси для них кукиш в кармане.

Стебелечки-букетики — грим.

Ох, уж это мужское вниманье!

Все дороги да сводятся в Рим.

Укрепи своей крепости прочность.

Не дремли дремотой карася.

Словно знамя, неси непорочность

И умри непорочная вся,

Не прошедши великого теста,

В ста искусах избегшая ста.

И твое непорочное место

На надгробный взойдет пьедестал.

***

Стану юным, беззаботным,

Как патлатые засранцы,

И с тобою по субботам

Буду я ходить на танцы,

И в кино по воскресеньям,

А по барам — на неделе.

Буду весел и рассеян

В сумасшедшем беспределе.

Мы изучим закоулки

И подъезды с чердаками,

Мы наполним эхом гулким

В подворотнях каждый камень.

Мы поселим в спальне скрипы,

Сжав объятия до боли…

Жаль, совсем иные типы

Исполняют эти роли.

И назад уже ни шагу.

Во вчера не сунешь носа.

Болью скорченный, прилягу,

Как побитый знак вопроса.

У подкинутой монеты

Два орла оттиснул случай.

Появляйся хоть во сне ты,

Будь со мной. Ласкай и мучай.

***

Как дела на Монмартре, мой друг, как дела?

С башней Эйфеля все ли в порядке?

Все ли так же щетиной покрыта скула?

Позабыл ли возню сухомятки?

Сколько баррелей пива ты перекачал

Сквозь рубеж пузыря мочевого?

Беспроблемно приняв, ты, наверно, скучал

По пивнушкам с довеском «Чаво вам?»

Ты, поди, не вылазишь из злачных местов,

Проститутки не знают пощады,

Как я здесь не вылажу из частых кустов

Беспокойное Фрейдово чадо.

Не жалей кружевного белья на Ко-Ко,

Рви застежки и порти колготки.

Извини, до тебя мне дойти нелегко.

Там все так. Мы ж с тобой одногодки.

До свиданья. Сижу на своем рубеже.

Нет машины. Живу автостопом.

Закажи себе Армстронга в Фоли-Берже

И похлопай по выпуклым попам.

Наскреби по карманам валюты гроши,

Пригласи к себе девочку в номер

И оттрахай ее за себя от души,

И за парня, который не помер.

А потом подойди через силу к окну,

Погляди в направленьи востока.

Я в России на это ответно икну.

Жизнь прекрасна, хотя и жестока.

***

«Я добрый, красивый, хороший…»

А.Еременко

Я молод был и гениален.

Моих кудрей пружинил мох.

Я возникал в чертогах спален

Как полупьяный полубог.

И был я весел или мрачен,

Пылал огнем иль потухал —

Я был красив, я был накачан,

Хотя почти не просыхал.

Я открывал свои законы.

Из пасти льва пускал струю.

Я, как атлант, держал балконы,

Чтоб в них качать любовь свою.

Я бил по лире сладкозвучной.

Три шкафа книг — мои труды.

Один — поэм, другой — научный,

А третий — всякой ерунды.

В походах имя обессмертил,

Но прост был, как простолюдин:

Быка насаживал на вертел

И сам съедал его один.

Я мог любить подряд шесть суток.

Живая очередь в момент,

От королев до проституток,

Ломилась в мой апартамент.

Отбросив ложное величье,

Парчу, шелка и кружева,

Я так менял свое обличье,

Что жертва билась чуть жива.

Умело брался я за тело.

Таких талантов поискать.

Чтобы казна не опустела,

Я вел в поход свои войска.

Я три империи ограбил

Стихийным бедствием торнад.

На телефонной связи кабель

Работал целый комбинат.

И океаны брег от брега

Шумели в трубках через мглу.

Мой бюст великого стратега

На каждом высится углу.

И, вдаль указывая пальцем,

Он напрягал могучий лоб.

Я для китайцев был китайцем,

Для эфиопов — эфиоп.

Я становился папуасом

С гирляндой трав на животе.

Я нужен был народным массам.

Во мне всегда нуждались те,

Кто перешел пустыню Гоби,

Кто восходил на Эверест,

Моих детей носил в утробе,

Рожал и вновь в объятья лез,

Кто умирал за идеалы,

Как самый преданный вассал.

Но умереть казалось мало,

И умиравший воскресал.

Кто рано утром в полседьмого

Уже стоял на проходной,

Кто всю неделю жил дерьмово,

Но славно пропил выходной.

Кто, жизнь прожив последней пьянью,

Меня увидеть все же смог.

Я понимал их состоянье

И в горле сдерживал комок.

Я их портреты ставил в рамы

И ордена вручал, любя.

Я не жалел почетных грамот

С медальным профилем себя.

Потом возвел я пирамиду…

Умы потряс научный факт:

Тутанхамон не снес обиду

И опрокинул саркофаг.

Что людям мумия в обмотке?

А на меня глазели всласть,

Как плавал я в спирту и водке,

Как краеведческий карась.

Я в нотах был талантлив жутко,

Раскрылся здесь во всей красе.

Когда моя играла дудка,

Плясали все,

С небес валились манны хлопья,

И каждый сыт был ни за грош.

Пускай теперь ломают копья,

Кто был я, плох или хорош,

Нормален или ненормален.

Я был стеснен в просторах сих.

Я молод был и гениален,

И каплю псих.

***

Гребнем порядка причесан хаос.

Весело прыгает Микки Маус,

Птицей летает, бежит, как страус,

Делает это четко.

В рамках домашнего телеэкрана,

В рамках Писания или Корана,

Закон не считает ярмом тирана.

Перешагнул — решетка.

Шалый живет по своим законам.

Пеший напрасно спешит за конным.

Лучше бы к барышне лез балконом —

Тела милей ухабы.

Конный свершает свои маневры,

Быстрым галопом щекочет нервы,

Первый в бою, он и к Богу первый.

К дьяволу тянут бабы.

Каждый мужчина не есть безгрешен.

Каждый мужчина слегка помешан.

Видно мужчин по глазам, по плешам,

Поискам лучшей доли,

Страсти к вину и другому полу,

Яркому матерному глаголу,

Картам, рулетке, бегам, футболу.

Если мужик не болен.

Строгий порядок, увы, не вечен.

Им же я в Армии покалечен.

Доктор сказал: «Ничего, подлечим,

Вправим мозги на место.

Жить беспокойно — терпеть убытки.

Безалкогольные пей напитки.

Тихо живи на манер улитки…»

Вырвало в знак протеста.

Места душа моя не находит.

Плыть бы отседова на пароходе.

В заднем, наверно, торчим проходе —

Так здесь дерьма навалом.

Ходят людьми торгаши, ворюги,

Дырами войны чадят на юге.

Прав человека слабы потуги —

Видно, трахали мало.

Быть коммерсантом совсем не годен,

Хоть образован, не из уродин,

Как Ту-16-ый всепогоден —

Выпью в жару и вьюгу.

Также не против поволочиться.

Воет желаний моих волчица,

Даже слюна по зубам сочится.

Чем бы заткнуть зверюгу?

Если б держал миллионы в банке,

То не сидел бы глухой, как в танке.

Хвост пистолетом. Привет, путанки!

Перелистнем де Сада.

Я не замучен бессильем, бромом.

И по больничным бродить хоромам

Лучше уж с триппером, чем с синдромом.

Да и того не надо.

Этот бардак не расчешешь гребнем.

Золото ищется в непотребном:

Моет старатель песок со щебнем.

Тем и ценна крупица.

Все настоящее — в малой дозе.

Время воздай неудобной позе.

Дело не только в корысти, пользе.

Точка. Иду мочиться.

Шумно стремятся воды остатки.

Кафеля холод заходит в пятки.

Дом — это там, где всегда в порядке

Койка, плита, санузел.

Чайник натруженно дышит паром.

Здесь пожалеют почти задаром.

День вспоминается злым кошмаром.

Время отдаться Музе.

Спящие дышат глухим покоем.

Повару снится филе, жаркое.

Снится плейбою порой такое,

Что одеяло дыбом.

Так же торчу я, как хер на блюде.

Спят утомленные делом люди.

Вот бы шарахнуть из всех орудий.

Скажут потом спасибо.

Минимум стражду к себе вниманья.

Падает капля со стуком в ванне.

Были бы деньги — помылся б в бане.

Все же обычай русский.

Кем-либо быть — хорошо и плохо.

Национальная суматоха

Рвет по кускам, раздает по крохам.

Свара в дурной кутузке.

Рухнули в прошлое серп и молот.

Старых зашибло и тех, кто молод.

Славно старается дядька Воланд.

Снова разбили тролли

Зеркало, строя лихие козни.

Нынче весна холодней, морозней.

Город расхристан, как двор колхозный.

Снова херню спороли.

Где же ты, Снежная Королева?

Я бы смотался с тобой налево.

Прорубью стынет девичья плева,

Не продолбить десницей.

Вьюгой дыхание в поле свищет.

Тем же макаром, но в жажде пищи

Волк отморозил во льду хвостище.

Двигал бы поясницей.

Нет, не вздыхает царица мартом.

Можно проверить себя по картам.

Все дураки обладают фартом.

Пьяница — счастью шурин.

Мне же любое не впрок ученье.

Сильное губит к вину влеченье.

В правиле действует исключенье —

Я никудышный шулер.

Что ж ты молчишь за окном, Эпоха?

В чреве твоем неуютно, плохо.

Завтрашний день — колыбель подвоха.

Темень в конце туннеля.

Терпит аварию хлипкий поезд.

Липкое нечто вокруг по пояс.

Снова слезою своей умоюсь.

Вот и прошла неделя.

Буднями стерт долгожданный праздник.

Неуловимо манит, дразнит.

Утром похмелье, у койки тазик.

Нет и не будет денег.

Логика — жертва пустых фантазий.

Замок, стоящий на этой базе,

Равен букету в красивой вазе.

Завтра получишь веник.

Век отшумел, оставляя мусор,

Свалки идей, устремлений, вкусов.

Детство припомним. Не празднуй труса.

Выбери то, что годно.

Вон навалили какую гору.

Все осмеяли, предав позору.

Чьи-то обноски придутся впору.

В будущем станет модно.

Новые люди достигнут власти

В стиле античной кровавой страсти,

Будут воспитанно мямлить «здрасьте».

Правит обычно каста.

Будет кипенье любовной влаги.

Будут ученые — значит, маги…

Вольно терпеть ерунду бумаге.

Точка. Финита. Баста.