***

Вот только не надо мне говорить,

что зима будет длинной, а улицы узкими,

что трамваи будут звенеть приглушенно,

и, разливай — не разливай маслице, все будет по правилам,

что через капюшон будет не слышно шепота

что где-то на московской окраине,

сохранившей сгустки

неразбавленного, незапитого августа,

боясь перебить

ритм уходящего южного поезда,

который вальсирует, не сбиваясь с трех четвертей…

Даже не хочется продолжать.

Сегодня лето,

и в ожидании звонка твоего

мне кажется, я успеваю добежать до экватора

и прибыть на исходную,

когда начинает что-то поскребывать и пощелкивать.

…но это всего лишь сообщение сотового оператора,

что мои средства израсходованы.

18.08.2004

***

Спрятались тучи, туман и троллейбусы

Тени скрепили подошвы усталые

В доме не спят, свет не гаснет, а стало быть

Есть запятая для сложного ребуса.

Куришь? И я. Знаешь — улицы, шепоты,

Свет маячка заглушен километрами.

Выдох. Молчи, я все знаю, и что бы ты

Ни говорил — не услышу, поэтому

ночь, фонари, ты ведь думаешь? Думаю.

Вдох или вздох. Помнишь музыку, ту мою —

Тоника, субдоминанта и… пауза.

Ты слышишь море? А здесь — только Яуза.

2004-08-26 01:43

Мой Коктебель

Вот дорога в лето к песчаной Тихой,

Там — колючки драли босые ноги,

Видно виноградники, вплоть до жмыха

и отпускника с телефоном nokia:

«Музыка ни к черту, еда дурацкая,

море не прогрелось — семнадцать градусов,

что это за отдых?»… Но как я радуюсь!

Не бурчите, люди пансионатские.

Солнце в объективе, от этих бликов

потерялось море — в таком пейзаже

можно у-то-питься, до Сердоликов

растянуться тенью, сгоревшей заживо

На примятой гальке с чужими тайнами.

— А в Москве дома под дождем растаяли…

Слушай!.. Здесь, на пляжах, тела, бывало,

Парапланеристами накрывало.

А над Карадагом стелили сумерки

И взбивали солнце, что перья падали,

А потом над нами летали спутники

И Плеяд подряд расставляли парами!

Так мы и лежали, задравши головы,

На пустых камнях абсолютно голыми —

вместо солнца красная Бетельгейзе…

И авто шуршали в последнем рейсе.

Ты не знал, что Крым — это Киммерия,

Я не знала Планерским Коктебеля,

Просто море набело повторила,

Просто дни считала через неделю

После возвращения в плюс тринадцать.

…А зимой причал будет запорошенным,

розы у «Богемы» и Дом Волошина —

Мне так мало надо, чтоб здесь остаться…

(25 июля — 8 августа 2004 г., Коктебель — Москва)

Письма крымскому другу

Переводы стрелок поверх строки. Перелет

из осенних листьев в шорох гальки. Блестят

волны, так и не став барашками. А в «Вестях»

говорят про спорт и разницу непогод,

про вообще, что в мире творится, куда опять

полетели лидеры наших и прочих стран.

…А у нас на кухне опять протекает кран.

Я с ума не сошла, но хожу по ночам гулять.

Вот сегодня была слишком правильная луна,

Я ждала, ну когда кто-то клювом пробьет яйцо,

А еще я хотела, чтоб вышел ты на крыльцо

И присел, и услышал, ка-ка-я тут тишина.

Ну скажи, ты лежишь? Солнце трогает лоб и грудь?

Нынче ветрено, да?.. Ну конечно, ты знаешь текст.

Через тысячу лет я нащупаю кнопку «next».

Через тысячу лет. А пока что — не обессудь,

Я тебе напишу, как стою на двойной сплошной —

Это странное чувство, учитывая час-пик.

…Это Черное море вливает за воротник.

Это Черное море и камушек заводной.

Ты опять уехал в «безрадостный» Коктебель.

Я опять не сплю, я думаю о тебе.

29.08.2004