***

Накатила немота и дремота,

с юго-запада на северо-восток

семицветика последний лепесток

круг не делает и вряд ли долетает —

есть коса когда находится и камень.

отдыхающий от оптоволокна

черный город у открытого окна

механически играет желваками.

опоздали, подустали — сами-сами

накололи, прокололи пуп Земли,

поезд следует до станции «Фили»,

набиваясь до отказа беглецами.

кто не спрятался — не откачали в мае,

и пока мы загорали на морях,

они вышли, ничего не говоря,

в дождь —

ни темы, ни зонта не раскрывая.

Письмо в прошлое

помнишь, я писала письмо

здравствуй, мол, живу хорошо,

очередь в молочный зимой,

брат в четвертый класс перешел,

курточки-«аляски» кругом,

лыжи «сортавала» в смоле…

ближе ты, а я — далеко.

век не тот. и снег постарел.

помнишь заводной луноход —

также я иду вдоль стены,

сколько тут писали стихов —

двери до сих пор сведены.

сдачу я теперь не беру,

гамбургеры, пепси, дирол…

только вспоминаю в миру

автомат с «вечёркой» в метро

однорукий…

здесь казино,

а как будто нет ни души

за спиной и там, за стеной.

так что не жалей, что спешил —

в этом мире нет ни гроша,

ряженка — и та не в стекле…

но пока нельзя уезжать,

даже наболеть на билет.

колыбельная

видишь счастье? вот оно —

дождь играет на фоно,

кнопки в молоточках

блекнет свет настольных ламп

неотложные дела —

снова многоточья

много точек и черно

не выглядывай в окно —

книжка без обложки

точка фразы ключевой,

больше нету ничего,

вечер понарошку

как ночные поезда,

капель стук, одна звезда,

две — из миллиарда

ветер в комнату твою

дует, баюшки-баю

я прилягу

рядом.

над тускнеющим невским

в этом городе п. фонари, будто в городе л. —

очень тусклые — есть они, нет, только ходишь на ощупь

по сплошной темноте.

и пока вместо белых ночей

только серые ночи.

этот тусклый неон, поворотов не видно, как знать

может, это уже не проспект со столетними зданиями

а тупик, но с каким-то особенно гордым названием,

где кабак, перерыв на обед, на ремонт… наплевать —

ну а дальше — везде, до последнего кофе. клиент,

просидит в свитерах, как всегда, до метро, до утра,

проклиная дыру, куда он приезжал умирать

ровно тысячу раз

и всегда в неудачный момент —

то дожди, то мосты, то дела и не выкроить времени…

в этом городе жизнь, как была, происходит из семени

только ветер несеверный

квинты по аркам высвистывал

что-то с финским акцентом и запахом моря, где семеро

не особенно смелых могли утопиться,

не будь утопистами.

я приеду пополнить ряды — тут ведь все нездоровые на голову

если только вернёте мне то, что забрали так нагло вы…

в этом городе серых ночей то дожди, то темно,

то нерезко, то знак: то ли он, то ли off —

и неловко,

что опять кто-то рядом живет, в четырех остановках

над тускнеющим невским, где вьётся, как флаг, полотно

…виртуальных домов.

6-8 мая, спб-мск

иди

пешком весь город не пройти —

такси, шоссе,

не путай тирсена с сати,

мате с глясе,

поспи, мы в правильном ряду,

я разбужу,

водитель тоже тугодум,

как ты. ежу

понятно — лучше помолчать,

курите, да,

за тенью вашего плеча

прожгла звезда

изломы крыш…

а ты все спишь?

иди. иди.

билет на майские в париж —

и то один.

***

что ни день, то на лужах круги, а прицелься — мимо,

этот мокрый асфальт как винил под иглой скрипит

что ни дворник — герасим, и снова собак топить

и куда там казнить, когда просто нельзя помиловать

что ни ветер, то северный, метров по семь на брата

это шапки летят журавлями и клином клин

что не складывалось — вычитали, и как могли

закрывали дела телами и плац — парадами

и терять одного за другим на пути к другому,

не надеясь совсем, что останется тот, другой,

запивать пельмени саровской святой водой

и раскачивать колокол, и не узнать, по ком он…