—-

Оставьте нас наедине

и о какой-нибудь фигне

я напишу с особым смыслом.

Пока доступен абонент,

мы будем счастливы вполне,

и будет снег к двадцатым числам,

а может зайчик на стене.

Оставьте нас наедине.

Прикройте поплотней окно,

кому замерзнуть суждено —

дрейфует без того на льдине,

и местечковый сирано

одну из многих параной

сожмет в сюжетец пародийный,

чтоб над убогими грешно

смеяться. Времени станок

весь день бумагу линовал,

чтоб не болела голова,

кому и где пересекаться.

А ночью выросла трава —

и соль да хлеба каравай,

и с пятницы до воскресенья танцы,

и неспокойная Москва —

твои слова, мои слова…

Comment ca va?

—-

Не для амура тетива

на арбалете

а за окном — трава-дрова

тысячелетий

День, прогоревший, как базальт,

впечатал фразу

что лучше раньше завязать,

чтоб не завязнуть

Кручу-верчу порочный круг

в игре словами

чтоб, очумев не на пиру,

голосовали

за этот мир, за дважды два

в пыли страничной,

за нецелебные слова

от жизни личной

контрапунктируют дожди

и полонезы

не приходи

хотя и нужен дозарезу

и не увидимся уже

какого хрена

мы мажем раны на душе

тональным кремом.

—-

Падают, падают светофоры

в воздухе запах воды и хлора

в эту погоду не то, что вору

молнии в форточку не пролезть

я разворачиваю антенны

на телебашню, вода и пена

что-то рождают и постепенно

все понимают, что это есть.

все шито-крыто и афродита

землю оглядывая, сердито

в камеру смотрит, и пресный диктор

выпуска утренних новостей

голосом скорость бегущих строчек

отрегулировав, обесточит

счастье родителей прочих, прочих

не уместившихся на листе

прочили дочь, а родили сына

прочили дождь — и поди ж ты — сыро

здесь по привычке стреляют в спину

а попадают опять в плечо

дождь размывает дома и лица

и остается преобразиться,

выпустить крылья и мокрой птицей

рухнуть в поток и хотеть еще

что-то выкрикивает динамик

это конечно пришли за нами

видимо, нашими именами

здесь называется ураган

крутятся диски, а не бобины,

женщины пишут стихи, обидно —

каждая пятая черубина

может свалиться к твоим ногам

дождь продолжает игру без правил

прожитый день ничему не равен

только луны сторона вторая

может, покажется в пять утра

солнце сегодня уже не встанет

и над водою верхушки зданий

соединят-разведут мостами

от твоего-моего двора…

падают, падают светофоры

в воздухе запах дождя и хлора

в эту погоду не то, что вору

молнии в форточку не пролезть

падает небо, спасают стены,

а на асфальте вода и пена

что-то рождают и постепенно

мы понимаем, что это есть.

—-

Ни слова об отпуске, это почти середина

Обычного месяца с запахом йодомарина

И мокрых дорог, где под музыку Брайана Ино

Скользили водители из точки «М» в точку «М»,

Намыленный город полночи кормил пузырями,

И «что-то случится» легло в рукава козырями,

Какого-то лешего мы поменялись ролями,

и я на кону, на коне, это ж надо суметь

И лето, успех рассчитав, зачастило дождями,

Что клей на рекламных щитах даже дня не протянет,

И мы добегаем до дома любыми путями,

По-всякому, и — босяками по мокрой траве,

Консьержка в подъезде похожа на Удовиченко,

Но утром проходит усталость прогулок вечерних,

Соседская девочка будит этюдами Черни,

Стекает вода с подоконника. Девять ноль две.

Ну здравствуй, доколе тут будет нелетной погода,

опять захандрило дождями, сезон недоброда,

И мой телевизор по-прежнему out of order —

Привет тишине, говоришь от какого лица?

Послушай, там капли стучат, загибая карнизы,

И город плавучий научен соседями снизу

В открытую дверь выпускать за синицей синицу

И снова-здорово пытаться ловить на живца.

—-

И прожили бы, как все жили

Торопливо — успевай править

Было б маслице — подлить в жилу

И немного сократить память

Чтоб освоить перевод стрелок

Чтоб на солнечных часах тени

Или в космос запускать белок

И куда-то улетать с теми

Кто запутался в своих фразах

Недостроенных, как край света

И наверно хочет все сразу

Чтобы за ночь из зимы в лето

Чтобы ропот по рядам в зале

Чтобы небо из окна трогать

Кем-то были и ничем стали

Разбазарив по пути много

И, допустим, полети цветик

В тихий омут, где тонул мячик

Выйдет месяц из орбит этих

Вынет ножик и в туман спрячет

—-

Палевой галькой присыпаны пенные дни

Первыми сделали шаг, замочив только пятки

Мальчики-девочки — песенки, салочки, прятки

Берегом стелятся сумерки, в ночь заманив

Мы замираем. И тысячи волн про запас

Девочки-мальчики. Море волнуется раз.

Радуга, патока, утро, беда не лиха

Учим — не учим, а вроде бы знаем, как надо

Крутится-вертится шар — это шутка, шарада,

если китов-черепах утопить от греха

Мы не обманщики, мы повторяем слова

Мамочки-папочки. Море волнуется два.

Пара на пару, меняем коня на ферзя

Клетчатость дней регулируя жестами жезла,

Фраза на ветер попала и тут же исчезла

Можно ее повторить? Ну конечно, нельзя.

Вот она вся наша жизнь — в янтаре янтари.

Всё уже, надо же — море волнуется три.

—-

гуд найт, мой беспардонный киберсквотер,

из тысячи имен ты взял моё

и мне его никак не продаешь,

я пробую писать на обороте —

летит привет в пространствах безымянных,

кому: тебе, без улицы и цифр,

туда, где не уводят под венцы

и от игристых вин не липко в ваннах,

опять сентябрь, у трех вокзалов ветер,

на изморось ложится ночь и день,

гусь в хрустале да лебедь в лебеде,

отцы в конторах, дети — в интернете —

такая пустота, что хоть разденься —

пройдут и не заметят. провода

опутывают наши города,

как прикрывают бедра полотенца,

и чат за чатом обещает ночь нам,

сплетенье клавиш — как сплетенье рук,

как будто птицы не летят на юг,

как будто регистрация бессрочна…

—-

проверьте чуками и геками

все несловарные слова.

из альфы выросли омегами,

не прекращая прессовать

глагол затактами тревожными,

не часто отвечая за

базар затасканными рожами,

которым было что сказать

глядишь — любое рассечение —

как будто палец уколоть,

а после — шорохи осенние

или по-зимнему бело —

как будто вы не понимаете

неочевидного, а тут

качается дамоклов маятник,

не рассчитавший амплитуд.

—-

«Я должен жить, хотя я дважды умер,

А город от воды ополоумел…»

/О.Мандельштам/

что за лицо — еще никто не умер

июль опять не к месту остроумен

и роуминга кривенький значок

как гвоздь в полу торчит в углу дисплея

я не зову не плачу не жалею

и летние аллеи на учет

закрыты далеко не на неделю

лишь мы с тобой две строчки не поделим

и рвем бумаги, и кидаем в стол

пусть первая моя — твоя вторая

найду, забуду, снова повторяю

июль под аритмию поездов

а дождь опять охрип до пиццикато

мы посылаем к черту перекаты

меандровый орнамент на стекле

и пригоршнями красной земляники

в окошко бьются крики вероники

как будто краше не было в селе.