В предновогодней суете…

В предновогодней суете

Першит от цедры апельсина…

Бежим, торопимся к мечте,

А рядом с соснами машина.

В предновогодней мишуре

Блистаем с головы до пяток.

Салат строгаем «оливье» —

Мир на него до боли падок…

В предновогодний мир попасть

Стремимся все с начала года…

И это даже не напасть,

А человека вся природа.

Самолюбец

Лысоватый дядя, толстый,

Уплетая беляши,

Утверждал, что мир безмозглый

И считал в ночи гроши.

Разбивал свою копилку,

Рассуждая: «Мир — подлец».

И, на остренькую вилку

Насадил колбас-колец.

«Мир не ценит духом сильных», —

Думал дядя и жевал:

Два цыплёнка очень жирных

И шампанским запивал.

Лысоватый дядя, толстый,

Говорил: «Худых люблю,

Жаль, что этот мир безмозглый

Не оценит страсть мою».

Дед Мороз

Не чуждо Морозу курнуть сигарету,

Глотнуть, хоть немного, за благо вина,

И сдаться он может под вечер омлету,

Ведь слабость людская во всех влюблена.

И брань иногда вырывается в санях,

Когда под куранты — работы часы,

Когда за шампанским сидят на диванах,

А он клеит белые, с ваты, усы.

Мороза пристрастья людей не колышат,

Он знает об этом, но учит стихи,

Приходит на зов, где его уж не слышат,

Купая в шампанском бессмертно грехи.

Первое января

Я проснулась — апельсины,

Значит, первое число,

Конфетти и мандарины,

И гирлянды колесо.

Затушило утро свечи,

Унесло в прошедший год.

Мы осунувшие плечи

Поднимаем, и вперед!

Снова — реки вод весною

И подснежника лицо.

Снова — утренней росою

Трав умоется кольцо.

Снова листья опадают,

Спать ложится сонный лес…

Мишуру опять скупают,

К апельсинам интерес.

Я проснулась — мандарины,

Кожуры приятный вид,

Конфетти и апельсины,

А в углу сосна стоит.