Ну объясни теперь, что ты за человек

В полном расцвете сил то ли еще творишь

Дважды вошел по грудь в заводи желтых рек

Вечно незваный гость, ангел стокгольмских крыш

Кто застегнул тебе лямку наискосок

Кто научил летать и заходить в дома

Где там твоя любовь — толстая фрекен Бок

Все принимает душ, все не сойдет с ума?

Знаешь, внизу снуют люди — тебе нельзя

Ниже того окна нету теперь пути

Там на испуг берут и ни за что грозят

Чтобы пропеллер твой лентами закрутить

Им до твоих пластмасс как до земных колец

Калле рисует круг на золотом листе

Мио нашел отца, сказке теперь конец…

И не нажать уже кнопку на животе

***

покажи мне радужную оболочку глаз, там, где семь фазанов

делают вид, что взлетают, летят красиво, сверху все видят, хотя на самом

деле падают, скрываются от погони и прячут когти в твоих зрачках

там же, там же все жизни, орлы, куропатки — и небо в алмазах

падает в море на камни, китов, проползающих водолазов,

волею судеб попавших в шальные сети озябшего рыбака

это они, слезясь и меняясь в цвете, путаясь в показаниях

больше завидуя, чем отражая, сами себе выбирают высшее наказание

сами становятся синими или для цвета морскую берут волну

ну же, не в этой ли бочке плавала горе-царица, моля о своем гвидоне

слышал, наверно — кому суждено быть повешенным, не утонет —

то да не то, или я тут — словарное слово, всему вопреки тону.

***

Ласковым словом, насильно

Вынутым изо рта,

«Есть кто живой?» — спросила

Нужная частота

Яблоками раздора

Снегом на волосах

Десять минут разговора —

Черная полоса

***

вот и ушла моя черная зависть. белый

воздух искрит или кажется — что случится

кто-то кидает крошки, как будто пускает стрелы

голуби клюнут, не зная, что хлеб с горчицей

вот и пришли мои белые дни на черном

я в контражуре, как будто поток инверсий —

это картина мира, где правда котом ученым

ходит аркадами и побеждает всех принцев персий

так не бывает — дойдешь до дна совсем безоружным

паранормальные свойства растратив к тому моменту

и понимаешь — ну вот, теперь никому, кроме тебя, не нужно

видеть огромного неба пугающие градиенты —

воздух очерчен мелом

вот и ушла моя черная зависть в белом