х х х

Мы

в любви — как странники в ночи:

рвёмся к свету и боимся тьмы.

Я проверю все свои ключи
скорей,

вдруг они — не от твоих дверей?

Нет

у нас учебников любви.

Не раскроет нам никто секрет,

как разжечь огонь в крови

твоей,

чтоб друг другу стали мы родней.

х х х

От свечки закурили папироску

Поставив Северянина на полку

Вам так к лицу костюм матросский

И эта дэкадэнтская заколка

Серёжка в ушке дрогнула росинкой

Вы потянулись я почти сомлел

Я стать хотел табачною тростинкой

Так сладко ромбик ваших губ алел

Вы докурили детскую забаву

Зальдили монпансьеткой вкус табачный

Отведать сладкую отраву

Сумели мы и всё сошло удачно

За поцелуем — страстность обретенья

За обретеньем — полнота услад

То солнца блеск то крон древесных тени

Коварно опьянил нас летний сад

Но век взбесившись сонмищем трагедий

Меня и вас заставил измениться

Стремясь понять людей-соседей

Мы начинали всматриваться в лица

Глаза в глаза — не разглядеть лица

Увлёкшись рассуждал я о святынях

И комиссар со взглядом подлеца

Увёл интеллигентскую богиню

х х х

Ленивый смех, струящийся из глаз,

Очарованье ироничного покоя.

Упёршись в маски плексиглас,

Стол чувственности не накроешь.

Сними привычные покровы,

Любви одежда не нужна.

Раздень эмоцию, движенье, тело, слово:

Собой будь — беззащитна и нежна.

х х х

Кабриолет набриолинен

Мечтой поэта…

Визжали шины средь острых линий

Большого света.

Я тонко жить мечтал всем телом.

Я тонко жить мечтал душою всей.

Но золотом перстней,

Рукою белой

Лишь крошки бросив пташке смелой,

Ты мимо пролетела,

Гармонию убив улыбкой

Своей,

Как солнце в жаркий полдень, зыбкой.

Алмазных слёз Вы не пролили

На гроб поэта…

Не положили нежнейших лилий,

Хоть было лето.

Медальон

Бывал ты фантастично аномален,

Изящно в блеск шампански окрылён,

Вне времени, событий, мест, имён —

Печально и фатально ирреален.

Как ветер свеж. Как поцелуй ядрён…

Мне больно: Гений Игорь Северянин,

Ты был не повсеградно оэкранен

И, жаль, не повсесердно утверждён.

Тебе плоть прозы скучной, но — толковой,

Чужда и в пляске истеричных шествий.

Реально, методично и сурово

Писать любовь — не твоему перу.

Не жалуя глобальных сумасшествий

Поэт Политике — не ко двору.

х х х

Давай любить неагрессивно,

Чтоб крови не было и боли…

Пусть станут тяжесть и пассивность

Гарантами свободы воли.

Возьмём букет воспоминаний,

Увядших в банке из-под флирта,

Швырнём его на поле брани

Или утопим в луже спирта.

Откуда вдруг пришла усталость

Свинцовым облаком прозренья?

Неужто в жизни нам осталась

Лишь ложь обид и подозрений?!

Натали

Мне сегодня опасно летать

я могу захотеть умереть

я сегодня четыре тысячи льдом на губах

ощутил… «одинокий»

я понял смысл этого слова

раздвигая словами эфир

задыхаясь на звёздном ветру

я несу на ладони имя твоё как цветок

ароматом скользящий

в заколдованном лиц круженье.

Я боюсь, что порвётся струна,

Что сорвётся мой слабый голос,

И когда мне уже не хватает слов,

Я пою только имя твоё.

Единственная

мне сегодня опасно летать

я боюсь захотеть умереть

в одиночестве страшно петь но я всё же пою

километры желанья

я кричу потому что нет слов

Единственная

разрывая аккордом эфир

пробиваю сквозь встречный покой

эту песню моей любви осуждённой не быть

обессилев от знанья

что пространство непобедимо

Единственная

я впервые почувствовал боль

не пройдённого мной расстоянья

я сегодня четыре тысячи льдом на губах

ощутил… я пытаюсь

снова вспомнить ПРИКОСНОВЕНЬЕ

Единственная

Натали — светлый бред моего торможенья —

Ты не услышишь меня —

Ведь ветер не слышит, если дует в лицо —

Натали — белый свет моего воскрешенья

Единственная

Я боюсь, что порвётся струна,

Что сорвётся мой слабый голос,

И когда мне уже не хватает слов,

Я пою только имя твоё.

Натали

Натали

Натали

Натали

Натали

Натали

Натали

Натали

Эйфория

Упасть в вино и пить всем телом…

Что может быть волшебней эйфории?

Я не хочу жить оголтелым

Цветком на грани истерии…

Зато в бассейне — всё другое…

Король и раб прекрасных чувств,

Купаясь в пенистом покое,

Хочу лишь то, чего хочу!

И получаю то, что надо:

Не то, что продавали мне!

Собрав отряды и награды,

Въезжаю в город на коне…

Ах, кто тут мне ломает руки?

Чего кричать?! О, Боже! Защити!

Не Ангел Вы, а дьявол во плоти,

Себя убей своей порукой —

Нам с Вами?! Скука! Нет, не по пути!

Отстань, зануда! Дитя верблюда!

Нет, лучше бритва, чем нож молитвы!

Вы им не верьте, друзья по смерти,

Отнюдь не каясь, я — жив, купаясь.

Не стану в мире оголтелом

Дрожать на грани истерии…

Что лучше, чем упасть всем телом

В объятья мамы-эйфории?!

Сентиментальное увлечение в старинном духе

Мой мозг рассыпался в песок

Тобой непрошенно затронутого чувства,

И, ядом мысли натерев висок,

Бросаюсь я в озноб высокого искусства.

Твой детский стиль, как снегопад,

Мою осеннюю палитру под сомненье

Поставил, будто это чей-то взгляд

Находит тайный смысл в реальном отраженье.

Мой новый страх, обрушив страсть

На рваный флаг войны, проигранной вначале —

Твоя любовь, как под ногтями грязь,

Возникла в тот момент, когда её не ждали,

Когда забыли, что бывает свет

Реален только лишь в сравненьи с бездной ночи,

Когда уверены, что ветра нет,

Но где-то плачет что-то, умирать не хочет.

Спустясь в затопленный подвал,

Стою в воде, изжить пытаясь наважденье.

Пятнадцать лет тебе, мне — двадцать два…

Что ж это? Наказанье или преступленье?

Как я посмел не отвратить

Твоей ко мне любви опасное рожденье…

Где взял я право не остановить

Цветенье чистоты на пошлом удобренье…

Бросаясь в смертоносность грёз,

Сознаюсь в трусости побегов и скитаний,

Но не прощу себе тех ранних слёз,

Упавших с неба твоих искренних желаний.

Мой мрачен бред. Стихия слов

И мнимое незнанье бед не оправдают.

И честь моя, и честь моих богов

Мой каждый шаг мне в обвинение вменяют.

Согласен. Да, я виноват.

Я легкомысленно зажёг огонь желанья

В тебе. Но я — не дон жуан, не хват,

Не жди,

Я не воспользуюсь твоим святым непониманьем…

Мотылёк

Ты вышла в свет с желанием страстей,

Не ограниченных в своём размахе.

За крылья слабые не зная страха,

Отправилась ты в ночь пирующих огней.

Твой взгляд, как нержавеющая сталь,

Преодолел защитные кордоны,

Считала ты, что чувствовать не склонна…

Но крыльям тяжела фальшивая медаль.

Ты не любила, но желала чуда,

Холодный сгусток, дьявольский дурман.

Кто виноват, что жизнь твоя — причуда:

Другим обман, но и себе — обман?!

Случилось, был востребован ответ.

Он взял тебя, и, с ним взойдя на ложе,

Всем телом, всем нутром и чудной кожей

Ты волей собственной рванулась в пьяный бред.

Лицом к лицу, как в заклинаньи змей,

Ты чувствуешь, кончается свобода,

И нет желания иного рода,

Чем страх и сладость обретения цепей.

Ты полюбила, но сгорели крылья,

Упал на землю утренний туман…

И на ветру трепещет жизнь ковылью.

Заря — как смерть, божественный обман.

х х х

Не надо мне ваших красивых страданий.

Я к ним равнодушен без возлияний.

А если я выпью, поверьте пророку,

Не выйдет из нашего вечера проку.

х х х

Я не был в Вас влюблён.

Я просто развлекался.

Как развлекается удачливый игрок.

Забудьте всё как сон.

Он сказкою остался.

Простите мне мой крест — мой чувственный порок.

Я не был в Вас влюблён.

Я просто насладился.

Как наслаждается наскученный эстет.

Но грозовой озон…

Что в воздухе разлился…

Мне кажется, лишь впрок цветенью Ваших лет.

И всё ж я Вас люблю.

Так любит врач ребёнка.

Привив вакцину-страсть в кровь Ваших милых ран,

Я лишь о том скорблю,

Что рвётся там, где тонко…

Но не во мне — вот мой трагический изъян.

Неоконченное

Я выблюю радость волшебных напитков

В изящную близость родных унитазов

Блюз «Расплата»

Нет, я не убивал,

в экстазе пошлого скандала

мозг трепетал,

рука дрожала,

да, я люблю его сестру,

он не поверил в то, что это без обмана,

раскрылся поутру

цветок дурмана,

нет, это был не сон,

горяч и глупо опрометчив,

себя готовил он

к кровавой встрече,

всё здесь смешалось, плачь и гром,

слеза и радость, ненависть с любовью,

меня он счёл своим врагом

и жаждал крови,

кто виноват, что есть предел

всему, что обещало долго длиться,

сам Дьявол, видно, захотел

повеселиться,

я слышу чей-то смех,

вы что? — смеяться над убогим —

последний грех,

меня убьёт в дороге

ваш сатанинский смех.

Украденное свидание

Блистала ночь рекламными огнями

Цветы роняли лепестки под ноги

И пропасть разверзалась между нами

И ветер выл тоску каликою убогим

Мы разошлись по встречным тротуарам

Твой путь — на север, мой же — вдоль проспекта

Мы разбрелись по разным будуарам

Обуреваемы чувств самым пёстрым спектром

Был танец наш украденным свиданьем

Сквозь когти нынешних любовных партий

Убийство наслажденья ожиданьем

Так сладострастно перемешивает карты

Но постараемся мы завтра тут же

Блеск наших глаз отпраздновать совместно

Забуду про жену, а вы — про мужа

Сольёмся в новом танго максимально тесно

Спокойствие взорвётся истерией

Возможен обморок, и даже — драка

Любви всегда скандальна мистерия

Во льду скучающей интриги полумрака

Нам не найдут дуэльных пистолетов

Законы чести умерли когда-то

Сейчас лишь шепчут возле туалетов

Завидуя последним рыцарям разврата

Блистает ночь рекламными огнями

Мы разошлись на встречных тротуарах

Разверзлась пропасть. Пропасть между нами

Дарует радость нам, но — в разных будуарах.

х х х х х

Плескалось море волшебным танцем

Загар струился

Вы полюбили вдруг иностранца

И мир разбился

Калейдоскопом кривых осколков

Изрезал душу

Залив страстями как кровью волка

Любови тушу.

Я зверем воя бросался в битву

Простив измену

Но вместо шпаги брал в руки бритву

И резал вены

Когда увидел отмыв сознанье

От кокаина

Что равнодушна к моим страданьям

Моя… Наина!!!

Я проклял имя волшебным действом

В порыве страсти

И не позволит моё злодейство

Отведать счастья

Вам… отныне и навсегда!

х х х (Родиться иначе)

Любовь в стерильном пространстве,

оформленном кафельной плиткой

под святость и постоянство,

предстанет грязной и липкой.

Холодные: белый и синий —

негеометричную сущность

разрушат ханжеством линий

и равнодушьем задушат.

Паденье на небо снизу,

как память о неразрешеньи,

на лбу блаженного визу

прожжёт смиренным прощеньем.

Издёвкой зайдётся удача

над стальностью мышечных связок:

смоги родиться иначе,

чтоб мир был не слишком вязок.

Русский цирк

Парад-алле на сцене жизни —

наш общий танец — дрянной канкан —

как кошка — страстно скрипка взвизгнет —

волчком завертится полкан —

мы потеряем очередного —

распятого на — дрянной паркет —

очередного — ещё одного —

затопчем дробью кастаньет —

но будут искренними слёзы —

слова и вздохи — дрянной народ —

измажут кровью — бросив розы —

и песню грянет хоровод —

и мы забудем очередного —

укрепим цельность — дрянных порук —

очередного — ещё одного —

со сцены выгнал наш худрук —

он чуткий малый — он нас любит —

но слишком тяжек нам этот груз —

любя — своих любимых губит —

вбивая в ложь дырявых луз —

мы — в ожиданьи очередного —

сейчас споткнётся — дрянной танцор —

очередного — ещё одного —

отпразднуем — заподлицо.

Пигмалион

О, Господи!

Зачем такая мука?

Создать из камня Идеал

И полюбить навек,

Забыв, что это —

Не человек, а камень,

Смотреть в её глаза,

Просить любви…

Уйди!

Прошу тебя, уйди!

Навсегда!..

х х х

Ложится снег на некогда любимое лицо,

Не тает, превращаясь в смертный пласт.

Я вижу мёртвый дом, его крыльцо —

Раскрытый рот среди ослепших окон-глаз.

Неверным знаменем бессильная ладонь

Повисла в сантиметре от паркета.

Фатальным именем заклеймена анкета,

Знакомым всем, кто сквозь века хранит огонь.

Обрывки звучных фраз, красивый лом убогих слов —

Столетья канут во Вселенский мрак,

Вселенные сорвутся в глушь веков.

Сольются наконец в экстазе Бог и Враг.

Джокер

Партер с галёркой взвились криком «Браво!»,

Когда раскрылся занавес-ответ.

Мои смятенья вмиг капризный свет

Развеял в пыль, восторжествясь оравой.

Но наша жизнь — театр, а не балет.

Триумф убит любовною отравой:

Здесь даму грёз под гром моей же славы

На части рвут король, туз и валет.

Пускай пристрелит друга офицер,

Пусть скандальозен будет крах вельможи.

Я брошу взгляд в желанный сумрак ложи,

Ведь, как в любой игре, и в «адюльтер»

Выигрывает джокер, а не козырь…

Как хороши, как свежи будут розы…

х х х

В сознании белом, больном —

Кружит февральская память.

Падает снег за окном

Бензином на горькое пламя.

И нет лишь тебя за столом.

В этом-то — грустный наш повод.

Ветер трепещет крылом —

Замёрзший, как я, и вдовый.

Он в осень простился с листвой,

Прожив с ней весну и лето…

Зима — это только вой,

Тоскою запомнивший это.