Гефсиманский сад

Ночь сошла духовной духотою.

Сад столь тяжело благоухал,

Что как будто смертною средою

На мгновенье бытия предстал.

И Христа молитва пламенела

Нитями незримого огня.

А учеников сморило. Тело

Слабовато. Утомленье дня.

А Христос молился… даже камни

Тут слезами изойти должны

От густейшей, тяжкой, стародавней,

Общечеловеческой вины.

Факела потом потьму разъяли,

И Иуда с римлянами шел.

Небеса, безмолвствуя, вбирали

Смрадного предательства глагол.

И Петра Иисус остановивши,

Молвил: Я сойду во гроб, и я

Из него восстану силой высшей,

Славой высшей — инобытия.

И ко мне на суд пойдут столетья

И все люди в надлежащий час. —

Ибо я не буду безответен

К сердцу сердца каждого из вас.

Магдалина

Слёзы притупляют зренье,

Внутреннее зренье отворив.

И для Магдалины вне сомненья

Вся реальность в настоящем — миф.

Обмывает ноги без сандалий.

Что же видит? Всадников разъезд,

Видит чётко завтрашние дали,

Рвущийся — и к центру мира — крест.

Сердце — средоточье тела. Слово

Средоточье жизни. Слово-плоть.

Обмывает ноги… Но сурово

Будущее — вовсе не Господь.

Широко Господь раскинет руки,

Чтоб любовью старый мир омыть.

Чтобы, испытав святые муки,

Грех избыть, погибель отменить.

Ибо за распятьем — воскресенье,

Ибо Магдалина дорастёт

Сердцем и душой до постиженья

Нами не постигнутых высот.

Нагорная проповедь

Нагорной проповеди свет

Мы за века не ощутили.

Иль человечества портрет

Грехи чрезмерно исказили?

Словесной тканью Иисус

Представил то, чем будем живы.

Подставить щёку я боюсь —

Да и мои соседи лживы!

Пестрея, слушает толпа,

И ничего не понимает.

Мол, всякому своя тропа,

Иначе просто не бывает.

О мудрой общности всего

Тут речь — едины все на свете.

Не понимая ничего,

Стоят улыбчивые дети —

Они со взрослыми стоят.

Христово слово их ласкает.

Порой на вещи детский взгляд

Единственное, что спасает.