Кожаный диван и рыбки…

Есть аквариум с подсветом…

Ах, как наши тени зыбки,

Хоть и жесткие при этом…

Ах, как непонятна манна,

Падающая с потолка…

Все печальное — незванно,

И прекрасное — слегка…

Я живу уже полгода,

Будто нищий или странник…

Средь богатств моих — погода,

Ночь, и медный подстаканник…

Жизнь не выразилась в блеске

Ни монет, ни колдовства…

И луна скользит по леске —

Холодна и чуть жива…

У тебя же — все прекрасно,

И на чудный сон похоже:

Рыбки, что поют безгласно,

И диван из чистой кожи…

Судя по последним фото —

Часто ходишь в кимоно…

Я завидую? Ну, что ты…

Мне давно уж все равно…

У меня обед — в пять суток,

Ужин — реже, хоть бывает…

День мой состоит из шуток,

Вечер — свечкой оплывает…

Комната — полна коробок,

В них — тот хлам, что ты дала…

И с похмелья стал я робок… —

Вот, такие, брат, дела…

Это — дно… А что же выше?

С ноты ля до ноты до?

Харикришна, Вишну, Кришну,

Мотыльки над красной крышей,

Кимоно и айкидо…

Дом, в котором все на месте,

И диван — как свет звезде…

И, конечно, рыбки в тесте…

Ой… Не в тесте, а в воде…

Очень рад, что все прекрасно.

Только — временно, увы…

Будет продан дом, что ясно,

Треснет мир до головы…

И диван уже — не что-то,

Чем всем головы кружить,

А печальная забота —

Где-то на диване жить…

Нет злорадства — сожаленье,

Что вот так, а не иначе,

Я — прошел сквозь униженья,

И со мной была удача…

Бомж с потертым чемоданом,

Счастлив я теперь почти…

С чердаком обетованным,

С птичьим гомоном в горсти…

Мы смешны порою Богу,

Оттого что дни уюта,

Понимаем так убого,

Будто пять минут — минута…

Сострадательны улыбки…

И — нисколько я не пьян…

Ах, с подсветом — жизнь, не рыбки…

Если это только рыбки…

Значит, то не жизнь — диван…